— Просто давайте войдем в дом, а? — Я махнула рукой на дверь, и браслет выскользнул из пальцев. В ту же секунду я исчезла — или почти исчезла, потому что остался голубоватый туманный образ там, где только что была моя рука.

Вик отскочил назад так быстро, что едва не упал.

— Что за?..

— Она больше не вампир, — ответил Ранульф, расставив ноги, словно собирался драться. — Она призрак.

— Призрак? В смысле — привидение? Бьянка — привидение? Этого не может быть!

Сильно сосредоточившись, я сумела снова сомкнуть пальцы на браслете и пожелала, чтобы моя телесность вернулась. Вик с Ранульфом смотрели на меня с отвисшими челюстями. Ни один не произнес ни слова.

Снова обретя тело, я сказала:

— Это возможно. Я теперь призрак. Ранульф, я не собираюсь на тебя нападать. Древняя вражда между привидениями и вампирами не имеет никакого отношения ни ко мне, ни к тем, кого я люблю.

Ранульфа это явно не убедило, но, однако, он и не отвернулся.

— Ну, теперь вы дадите мне все объяснить? — спросила я.

Вик с трудом сглотнул и кивнул:

— Думаю, самое время.

Полчаса спустя, когда небо за окном потемнело, Вик, Ранульф и я все еще сидели за небольшим столом в винном погребе. Они пытались переварить то, что я им рассказала. Ранульф, который, естественно, гораздо больше разбирался в странных законах, управлявших нежитью, вроде бы уже все понял. А вот Вик сидел с совершенно обалдевшим видом.

— Ладно, — сказал он. — Давай проверим, дошло до меня или нет.

— Давай. — Вот уж с чем с чем, а с этим согласиться легко.

— Приехал Балтазар, и они с Лукасом похоронили тебя на заднем дворе.

— Верно.

— Значит, у меня на заднем дворе закопан труп и мне придется как-то объяснять это родителям.

— Не думаю, что они его найдут, это уже вроде бы за пределами вашей территории. И потом, мы отклоняемся от темы.

— Не совсем, — сказал Вик. — Пойми меня правильно. По сравнению со всем остальным это, конечно, полная фигня, и я понимаю, что тебе куда хуже, чем мне. Но от этого мне будет не легче объяснить родителям, откуда у нас на заднем дворе труп.

— Твоя правда, — вздохнула я.

— Предлагаю прикрыть это место ветками, — произнес вдруг Ранульф.

— И это весь твой ценный вклад в наше обсуждение? — поинтересовалась я.

— Да. — Ранульф остался невозмутимым. — Я говорю только то, что может принести пользу. Пока это мое единственное полезное предложение.

Вик указал на него, изобразив пальцами пистолет в знак одобрения.

— Люблю мужчин, знающих цену словам.

— Да уж, так я и живу, — кивнул Ранульф.

Вик снова повернулся ко мне. Выражение его лица показалось мне довольно странным, но я тут же сообразила, что до сих пор никогда не видела его серьезным.

— Бьянка, ужасно, что с тобой такое случилось. Если бы я не смог посмотреть тебе в глаза и сказать это… если бы ты совсем умерла… нет, даже думать об этом не хочу. Может, теперь все будет не так, как раньше, но мы ведь все равно останемся друзьями, правда?

Мне показалось, что раньше я никогда не улыбалась, во всяком случае по-настоящему.

— Мы будем друзьями, несмотря ни на что. И ты самый лучший человек на свете!

Вик опустил голову, на удивление смутившись.

— Ну а как ты узнала обо всем этом?

— Мне помогло твое привидение, — объяснила я. — Ее зовут Макси.

— Что? У моего привидения есть имя?

— А почему нет? — Мне показалось ужасно оскорбительным предположение, что у привидений не может быть имен. Ведь мы все когда-то были людьми, так? И тут до меня дошло, что я уже начинаю думать о привидениях, как о «нас».

— Если она может появляться, то почему никогда не появлялась передо мной? — Теперь оскорбился Вик. Ну да, он же считает Макси своим привидением.

— Не хотела тебя пугать. Макси? — позвала я, впрочем почти не сомневаясь, что она наверняка подслушивает. — Эй, Вик хочет с тобой познакомиться. Иди поздоровайся с ним!

— Я общаюсь с призраками, — пробормотал Ранульф. — Так не делается!

Вик повернулся к Ранульфу:

— Помнишь, я говорил, что социальный конформизм является тюрьмой для сознания?

Его песочного цвета волосы так неаккуратно торчали из-под бейсболки, что он выглядел немного диковато.

— Мы здесь все нонконформисты, так что давай спускайся к нам, — произнес он, обращаясь к Макси.

«Зачем ты сказала ему мое имя? — Я видела Макси как образ в сознании, точно так же как тогда на чердаке. — Ему ни к чему знать, кто я такая!»

— Она разговаривает со мной, — объяснила я Вику и Ранульфу. — Не вслух. Мне кажется, она стесняется.

— Ох, черт. — Вик нетерпеливо осмотрел винный погреб. Может, надеялся увидеть Макси, спрятавшуюся среди бутылок?

— Серьезно, Макси, все нормально. Иди поздоровайся.

«Даже и не подумаю».

Насколько я могла судить по ее тону, мысль о том, чтобы наконец-то предстать перед Виком, по-настоящему пугала Макси. Очевидно, его мнение много для нее значило.

И я сообразила, что могу этим воспользоваться. Честно ли это? Думаю, не менее честно, чем попытка призрака заморозить меня насмерть. Самый удобный случай вытянуть нужную мне информацию — это спросить прямо сейчас, пока Вик свидетель.