Вик около гаража уставился на груду предметов, собранных Ранульфом. Когда я подошла, Ранульф сказал:

— Не думаю, что Вику стоит пытаться пронзить вампира колом. Он вряд ли уцелеет после этого.

— Я возмутился бы, конечно, но это чистая правда, — произнес Вик.

Ранульф поднял большую жестянку с керосином и пластмассовую зажигалку.

— Может быть, Вик может устроить пожар? Тогда вампиры разбегутся.

— Это опасно для тебя, — сказала я. — Для Балтазара с Лукасом тоже.

— Согласен, пожар — это последнее средство. — Ранульф отдал жестянку и зажигалку Вику и вернулся в гараж.

— Эй, да тут полно всего! — воскликнула я, подняв один из садовых кольев, которые могли бы пригодиться. — Ты отлично вооружился, Ранульф. Поехали!

— Толку-то от них, — с раздражающим спокойствием произнес Ранульф, выходя из гаража с огромным топором в руках. Прежде чем я успела задать вопрос, он метнул топор в ближайшее дерево. Тот, стремительно вращаясь, полетел вперед и так глубоко вонзился в ствол, что я услышала, как дерево треснуло. Длинное топорище завибрировало.

Мы с Виком открыли рты. Ранульф удовлетворенно улыбнулся:

— Вот от топора польза будет.

— Где ты такому научился? — спросил Вик.

— Помнишь, я рассказывал тебе, как викинги разграбили мою деревню и уволокли меня с собой? — Ранульф обращался только к Вику, я никогда не слышала этой истории раньше. — Всех молодых парней среди викингов учили сражаться.

Вик медленно произнес:

— Так вот почему ты вечно надираешь мне задницу в «World of Warcraft», так?

На нашей стороне будет сражаться воин-викинг. Может быть, у нас все-таки есть шанс.

Всю дорогу до «Макрори Плаза Шесть» Вик ехал, утопив педаль газа в пол. К счастью, оказалось, что это не так уж и далеко. Кинотеатр никогда не был шикарным вроде старого кинотеатра в Ривертоне, куда мы с Лукасом ходили на нашем первом свидании. Никаких красных бархатных занавесок и искусной резьбы по дереву. Перед нами в середине огромной парковки, заросшей сорняками, с потрескавшимся асфальтом, стояло приземистое, длинное здание. Заброшенность кинотеатра и унылое окружение превратили его в место, мимо которого маленькие дети не рискнут пройти на Хеллоуин.

— Оставайся снаружи, — велела я Вику, выбираясь из машины. Ранульф пошел впереди, закинув топор на плечо. — Если услышишь, как кто-нибудь из нас зовет тебя, поджигай. Если услышишь… не знаю, что-нибудь другое… что-нибудь плохое… звони «девять-один-один». Мы с Ранульфом не можем обратиться в полицию, сам понимаешь, но ты-то можешь.

— Я готов ко всему. — Вик стоял с оцепеневшим видом, но жестянку с керосином сжимал крепко, и я не сомневалась: он ни за что не бросит нас в беде.

Я быстро чмокнула его в щеку и помчалась вслед за Ранульфом.

Я думала, мы прокрадемся внутрь тихонечко, но Ранульф просто распахнул дверь с треснувшим стеклом, и осколки посыпались на землю. Из-за пустых торговых стоек мгновенно появилась чья-то фигура с длинными грязными волосами.

— Что тут происходит? — спросил вампир, явно удивленный тем, что в кинотеатр вошел еще какой-то вампир.

Ранульф метнул топор изо всех сил, мгновенно обезглавив вампира. Я в ужасе закричала, и мой крик разнесся по кинотеатру. Нахмурившись, Ранульф повернулся ко мне:

— От крика нет никакой пользы.

— Извини.

Мой крик предупредил вампиров, и они, появляясь отовсюду, столпились в фойе. Двое самых крупных прыгнули на Ранульфа, вооруженного и представляющего реальную угрозу, но он отбросил их, как котят. Топор вонзился в пол, подняв тучу пыли, и мне под ноги покатилась чья-то голова.

— Ты! — Еще один вампир шагнул ко мне, и я потрясенно сообразила, что это Шеперд. Его рыжеватые дреды исчезли, волос на голове вообще не осталось. И одно ухо тоже отсутствовало. Огонь так сильно изуродовал вампира, что черты лица будто расплавились, а кожа приобрела тошнотворный оттенок переваренного мяса. — Это из-за тебя устроили пожар!

Его уродливая ухмылка испугала меня на пару секунд, но я вовремя вспомнила, что уже умерла, так что он ничего не может мне сделать.

— Нужно было отпустить нас, пока тебе давали шанс, — сказала я, возясь с застежкой браслета.

— Мне давали шанс? — Шеперд тряхнул головой. — Тебе еще многое придется узнать.

— И тебе тоже.

Он прыгнул на меня, я уронила браслет на пол и погрузила руку — уже призрачную — в грудь Шеперда.

Ощущение было странным, словно обмороженную руку опускаешь в горячую воду, — одновременно обжигает и замораживает. Каждый слой проходил сквозь мою ладонь, и я все их отчетливо чувствовала: кожа, ребра, сердце, позвоночник. Шеперд дернулся вверх, затрясся и оцепенел, схватившись за грудь, — та синела вокруг моей руки и становилась рыхлой.