Роскошный постоялый двор на окраине Фриниля встретил их запертыми на ночь воротами.

— Хорошо, что хозяин этого места меня знает, — сказал воин, спешиваясь. — Иначе его дела были бы плохи. Впрочем, они и так могут оказаться хуже некуда… было бы жаль…

— Боитесь, что маг его заколдовал?

— Боюсь, — проворчал воин. — Заколдовал или вот — вот заколдует. Его… и всех остальных постояльцев, чтоб они отвлекли стражу, а он мог беспрепятственно уйти. Я лишь надеюсь, что у него сил не хватит на еще одно такое колдовство, потому что если хватит… они ведь не разбойники, чтобы просто так вот взять их всех и убить.

— Значит, надо их предупредить…

— Надо, — кивнул воин. — Вот мы сейчас и попробуем. А маг действительно нас не видит?

— Не знаю, — честно ответил Карвен. — Я еще ни разу…

— Понятно, — вздохнул воин. — Что ж, поскольку другого выхода у нас все равно нет…

Он подошел к воротам и громко в них постучал. Вразнобой залаяли собаки.

— Хорошо, хоть собаку заколдовать куда трудней, чем человека, — пробормотал воин.

— Кто там? — послышалось из — за ворот.

— Хозяина зови, — коротко приказал воин. — Скажи, уважаемый Верген зовет. Скажи — срочно.

— Да хозяин спит уже, — испуганно ответили ему. — Мы уж час как закрылись.

— Буди своего хозяина и зови сюда, — настаивал воин. — Да тихо, смотри. Проснуться должен только хозяин, больше никто.

— Хозяин не любит, когда его почем зря будят, — донеслось из — за ворот. — Может, вы с утра пожалуете?

— Бегом! — отрезал воин. — Он должен быть здесь немедля! Вы в большой беде, парень, и только от твоей расторопности зависит, уцелеете ли!

— Я позову, — послышалось из — за ворот. — Но если что — я не в ответе.

Как нелепо порой складывается жизнь, подумал Карвен. Этот вот несчастный боится будить хозяина, потому что тот осерчает, а ведь и его, и хозяина подстерегает куда худшая участь. Может ли быть что — то более страшное, чем стать куклой в чужих руках? Творить невесть что, ничего об этом не ведая?

«Если бы со мной такое произошло, я бы хотел, чтобы меня убили!»

Где — то хлопнула дверь, чьи — то шаги торопливо простучали по ступенькам вниз. Кто — то цыкнул на собак, и они дружно смолкли.

— Ну, кто меня звал? — недовольно донеслось из — за ворот.

— Доброго здоровья, уважаемый Онкет, — откликнулся воин. — Это я, Верген.

— И впрямь, — промолвил хозяин. — Верген. По голосу слышно. Открывай, ребята!

Ворота постоялого двора осторожно скрипнули, пропуская их внутрь.

— И вам доброго здоровья, уважаемый Верген, — приветствовал хозяин постоялого двора, обращаясь к воину. — Давно не виделись.

Один из троих бывших при нем слуг повыше поднял масляную лампу. Другой перенял у воина его коня.

— У вас сколько постояльцев нынче, уважаемый Онкет? — сразу перешел к делу воин.

Тот удивленно приподнял бровь.

— Что за странный вопрос, уважаемый Верген? У меня, конечно, нет от вас никаких секретов, у меня и вообще нет ни от кого секретов, я их терпеть не могу, но…

— Вопрос жизни и смерти, — прервал воин. — У меня есть все основания предполагать, что среди ваших постояльцев находится один весьма опасный человек. Так сколько?

— Семеро проезжих купцов, со слугами, итого двадцать человек, да трое постоянных жильцов.

— А есть ли среди них некто с черным перстнем на указательном пальце правой руки?

— С черным перстнем? — переспросил хозяин. — Не припоминаю такого. Может, съехал уже?

— Глаза серые, колючие, волосы с проседью, нос чуть набок свернут. Лицо неприятное. Небольшой шрам над левой бровью.

— Седоватый — то один есть. И глаза вроде серые. Насчет неприятного лица это как посмотреть… мне такие рожи попадались, что… но перстня у него точно нет.

— А как насчет носа?

— Носа… — протянул хозяин. — А ведь и в самом деле свернут! — вдруг воскликнул он. — Как есть свернут! И шрам над левой бровью имеется. Как я мог забыть?

— Думаю, он вам в этом весьма поспособствовал, уважаемый Онкет, — отозвался воин. — Он, видите ли, маг. Вот только маг слабенький, так что его чары долго не держатся. Будь он по — настоящему сильным магом, к чему бы ему заниматься злодеяниями, да еще такими мелкими? Впрочем, должен отметить, что одно весьма опасное заклятие удается ему блестяще.