— Как скажете, господин Лури, — поклонился начальник стражи. — Вам виднее. Оставить сударю его шпагу, при условии, конечно, что он пообещает ею не размахивать, это даже правильно. А вот мальчишка свой молот мог бы и сдать, он — то явно из простых… Это надо же — так размахивать этой чертовой железякой! Она даже на взгляд тяжелая! В парня демон вселился, не иначе!

— Оставьте, — вновь повторил заступившийся за них господин Лури. — Нет в нем никакого демона, это я вам авторитетно заявляю. Господину бургомистру наверняка будет приятно принять у себя людей, защитивших его город от зловредного мага. Не станете же вы обижать гостей господина бургомистра? Да и столь доблестный юноша быстро пойдет в гору, если продолжит в том же духе, верно?

Господин Лури ласково улыбнулся Карвену. А тот оторопел от внезапного ужаса. На указательном пальце господина Лури… на указательном пальце правой руки, изысканным жестом описывающей в воздухе красивый полукруг, долженствующий придать его словам убедительности, на указательном пальце с длинным хищным ногтем мерцал в свете луны перстень с черным камнем.

Тот самый?!

Карвен почему — то сразу почувствовал, что это тот самый перстень. Или все — таки нет? Так хотелось верить, что нет. Вот только…

— Я бы все же хотел наконец услышать имена, — пробурчал начальник стражи.

— Меня зовут Карвен, — представился юноша.

— А меня — Верген, — тотчас добавил воин.

— Господин Верген? — ворчливо поинтересовался начальник стражи.

— Уважаемый Верген будет вполне достаточно. До господина я в свое время малость не дослужился. Не повезло.

— Бывает, — сочувственно кивнул начальник стражи. — Характер помешал?

— Он самый, — чуть усмехнулся воин.

— Понятно, — кивнул начальник стражи. И вроде бы даже расслабился.

— Кстати, а почему с вами нет священника? — спросил воин. — Я же передавал, чтобы обязательно прихватили! Что, если бы маг не помер с перепугу, убив себя собственным заклятием, а вместо этого околдовал бы нас, а затем и вас?

— А вам и вообще не следовало лезть в это дело, — пробурчал начальник стражи. — Вы, конечно, герои и все такое, вот только… Все же это наша работа. А если б он вас околдовал, нам пришлось бы убить вас точно так же, как вы убили разбойников. Вот только прав на это у нас было бы больше. Я это не к тому, что хочу кого — то в чем — то обвинить. Просто я терпеть не могу, когда кто — то вмешивается в дела стражи, пытаясь ее подменить. Это, между прочим, нарушение закона.

— Если бы у меня была какая — то надежда, что маг спешится и вас подождет, я бы так и сделал… положился на правосудие и законность и подождал бы, пока они не осуществятся, — ответил Верген. — Однако же гадкий маг не собирался вас ждать. Он убегал, и довольно быстро. Правосудие и законность могли за ним попросту не успеть. Мы поспешили за означенным мерзавцем, дабы задержать его до прибытия законных представителей власти. И мы его даже не убивали, как я только что упоминал. Мерзавец умер сам — руки от страха задрожали. Самому сражаться — это не околдованных разбойников на мирных трактирщиков натравливать. Так все же почему нет священника?

— Не нашли мы его, — нахмурился начальник стражи господин Тованн. — Он по своим делам уехал… Это слуга его так говорит, что по делам, — ворчливо добавил он, — а я так смекаю, старый развратник опять удачно задрал платье какой — то смиренной прихожанке — теперь его до завтрашнего вечера сам Пресветлый Господь не отыщет.

Похоже, он окончательно сдался и перестал считать задержанных государственными преступниками, раз уж делился с ними такими подробностями из личной жизни местного священника. Преступникам такое, знаете ли, не рассказывают.

— Вместо священника с ними отправился я, — вмешался господин с черным камнем в перстне.

— Вы? — переспросил воин.

— Я умею управляться с магами, — с достоинством кивнул тот, а Карвену потребовалось значительное усилие, дабы отрешиться от мысли, что этот пугающий незнакомец и лежащий на земле мертвый маг — разные люди. Да нет, конечно, разные, они даже и не похожи нисколечко, и их все — таки двое, один живой, другой — мертвый, один лежит, другой сидит в седле, а все же… было в них что — то такое, что позволяло с легкостью представить их одним и тем же человеком.

А вдруг маг — настоящий маг! — просто наколдовал это мертвое тело, а сам сидит себе в седле, в душе потешаясь над ними, от стражи их защищает… ждет, когда шум уляжется…

И черный перстень у него на пальце, тот самый черный перстень, перекочевавший с руки мертвеца на руку живого, тот перстень, что в один голос описывали все, кто видел этого мага… тот перстень — или не тот! Нет, не все его описывали, вот ведь хозяин постоялого двора, уважаемый господин Онкет, его даже и не вспомнил. Да и мало ли перстней с черными камнями на белом свете?