– Ага, и кто из нас, интересно, эксгибиционист? Соседи тут рядом…

– Они спят, – невнятно ответил муж, покрывая поцелуями шею, ушко и плечи жены.

– Идем в комнату. – Лара попыталась утащить его в номер. Ей показалось, что занавеска на двери соседского балкона дрогнула.

Но Сергей, видимо, решил устроить небольшую месть за сегодняшнее изнасилование в Воронцовском парке и двигаться с места категорически не желал. Вместо этого он все жарче целовал жену, руки скользили по телу, и по его прерывистому дыханию Лара сообразила, что муж завелся не на шутку. Она бросила еще один взгляд на соседскую дверь. Так и есть – штора приоткрыта. Она, конечно, не могла видеть Владимира Николаевича, но прекрасно знала, что он стоит там и изо всех сил вглядывается в слившиеся у ограды балкона тела. Ну и компания подобралась, подумала она. Два эксгибициониста и один вуайерист. Ну и черт с ним – хочет смотреть – пожалуйста! Она выкинула из головы мысли о не в меру любопытном соседе и отдалась ласкам мужа. Широкие мраморные перила балкона еще хранили тепло солнечного дня. Лара легла на них животом, муж ласкал ее, и вот рука его стала влажной, он облизал пальцы, потом, нагнувшись, впился губами в рот жены. Лара охнула и, когда он вошел в нее, выгнулась, откинув голову и плечи назад и устремив к желтой луне груди с торчащими сосками. Такой вспышки страсти, такой силы эмоций они не испытывали давно.

И вот теперь, лежа на диване под пледом и чувствуя, как волны удовольствия прокатываются по телу, Лара думала, что тот секс на балконе был лучшим за весь отпуск. Из чего можно сделать вывод, что не стоит зацикливаться на супружеской постели. Разнообразие приветствуется.

Может, этим летом опять податься в Крым? Но не в тот же санаторий. Где-то была книжка-справочник по побережью, она специально купила. В их двухкомнатной квартире не так уж много места, поэтому книжный шкаф общего пользования расположился в коридоре. Там стояли неизбежные Майн Рид еще советско-макулатурных времен, Дюма, Пушкин, детективы, а также путеводители, которые Лара фанатично покупала и читала перед любой поездкой. И где же Крым? Она шарила по полкам. Черт, коробки с фотографиями, это наши, это Данилы, это его дневники… крышка с коробки упала, и в ее пахнущих пылью глубинах мелькнуло что-то яркое. Удивленная Лара вытянула картонку и заглянула внутрь. Потом, не веря своим глазам, сунула в нее руку и вытащила… розовый бюстгальтер.

Ой! Тряпочка была совершенно точно не ее – размер маловат, да и не любит Лара розовое белье. Она всегда покупает темное, с вышивкой или кружевцами. Ну, на лето, конечно, светлое тоже приходится подбирать, что-нибудь бежевое или салатовое, пусть даже бирюзовое. Но не розовое же!

И вот откуда это? Прежде чем она сумела подумать о чем-то реальном, как-то расстроиться, что-то решить – в замке загремели ключи, и веселый голос Сергули из прихожей позвал:

– Ириска! Я дома! Есть дадут трудящемуся человеку?

Лара молчала, судорожно комкая розовый лоскуток и чувствуя, как внутри поднимается волна злости. Она склонила голову, инстинктивно пытаясь спрятаться от мужа, и уловила сладкий запах духов, пропитавший вражеский бюстик. Духи были сладкие до одури. Слезы, защипавшие было глаза, мгновенно высохли. Лара легко поднялась и выскочила в коридор. Муж, не ожидавший нападения, прозевал первую пощечину и, охнув, пробормотал:

– Ларка, ты что?

Но она не могла ничего сказать – осталось только желание причинить боль, разодрать его кожу. Ногти впились в грудь мужа, и тот, вздрогнув, увидел, как на рубашке выступила кровь.

– Ты рехнулась?

Лара не отвечала, и он испугался. Однако женщина, не останавливаясь, била и царапала его, и, придя в себя, Сергей схватил ее, заломил руки назад и потащил в комнату. От боли в плечах Лара немного пришла в себя и завопила:

– Отпусти!

– Еще чего! Ты, того и гляди, мне глаза выцарапаешь! Что с тобой?

Она яростно вырывалась, шипя от боли, но муж не позволял ей высвободиться.

– Ириска! Если это новая фишка и ты считаешь, что такие игры мне нравятся, предупреждаю – нет, не нравятся! Я не хочу участвовать в садомазохистских развлечениях!

– Развлечения? Не будет тебе больше никаких развлечений! Будешь платить шлюхам, как все! Или это все-таки коллеги по работе?

– Что ты несешь? – Сергей, не на шутку разозлившись, швырнул Лару на кровать. – Мы же все выяснили тогда…

– Тогда! А это – теперь!

– Что теперь?

– Это! – Она протянула ему розовый кружевной бюстик, который все еще сжимала в кулаке.

– И что это? – Сергей разглядывал тряпку с недоумением.

– Это лифчик! Не мой! Я нашла его в шкафу!

– Да? – Муж осторожно приблизился к кровати и внимательно разглядывал розовые кружавчики. Потом покачал головой и стал снимать пиджак. – Дура ты у меня все-таки, Ириска, – сказал он, поглядывая на плачущую на кровати жену.

Теперь Ларе стало ужасно жалко себя, и она свернулась клубочком, отшвырнув, наконец, противно пахнущий лифчик, и рыдала, уткнувшись носом в покрывало.

Сергуля снял рубашку и, морщась, разглядывал царапины на груди. Потом обозрел в зеркале свою физиономию – одна щека была заметно красной.

– Это же надо, – пробормотал он. – Ларка, кончай рыдать, я тут ни при чем, честно.

Жена продолжала заливаться слезами, и он продолжал:

– Почему тебе не пришло в голову, что не я один в этом доме мужик? И мне-то как раз водить к себе девочек не надо – у меня жена есть… ненормальная, правда, но что ж теперь… – Он сходил в ванную и побрызгал на царапину одеколоном. – Ларка, это трофей Данилы, а не мой.

– Что ты несешь! Он ребенок! – возмущенно воскликнула Лара.

– Нет, Ириска, он уже довольно давно не ребенок. Он мужчина.