Дверь распахнулась, и на пороге появились давешние носильщики. Они гурьбой ввалились в тут же ставшую тесной комнату. И в мгновение лица их скривило. Глаза уперлись в сидящего.

— Входите, не толпитесь… — поторопил майор подчиненных. Последней протиснулась в кабинет девчонка.

И стоило Павлу столкнуться с нею взглядом, как словно огромное, ватное одеяло ухнуло на голову. И он погрузился в беспамятство.

— Экий ты, парень? Припадочный что ли? — майор озадаченно поскреб висок. — Как тебя в авиацию-то взяли? Оклемался? Слава тебе. А я уж думал, придется доктора звать.

Павел сообразил, что сознание его вернулось в реальность. Хотя теперь он уже ни в чем не был уверен: "Стоп, как это? Там был сон. И дракон говорящий, и все остальное. Действительность здесь. А вот как с этим жить? Неизвестно. Летчик с провалами сознания. Анекдот. Да такого на пушечный выстрел к самолету нельзя подпускать". Он поднялся с кушетки и смущенно застегнул воротник гимнастерки: — Виноват, товарищ майор. Сморило.

— Да, уж, — Иван Пантелеевич вернулся за стол. — Ребят я отпустил. Ни к чему им твои припадки наблюдать. Будем считать, ничего не было. Но и на оперативную работу я теперь тебя направить не могу, не имею права.

— Что же мне с тобой делать? Вот подкинул шеф задачку, — майор рассуждал так, словно и не было рядом подчиненного. Он перебрал папки, лежащие на рабочем столе: — Это не то, опять нет. Ага. Вот, пожалуй, сойдет. И место подходящее, — Семенов вчитался в бумажки.

— Решено. Слушай сюда, — он закрыл документ и начал рассказ: — Отдел наш особый и занимается делами особыми. И хотя в контрразведке все дела такие, но… Бывает обычный, так сказать, рядовой шпион, диверсант. Скороспелка. Их с началом войны у нас в тылу кишмя кишит. Немцы умело воспользовались тем, что в приказе номер 170, где говорится о введении красноармейских книжек, по недомыслию, а может и сознательно, в пункте семь бойцам действующей армии такую книжку и не предусмотрели. Головотяпство? Согласен. Однако представь. Десятки тысяч бойцов выходят из окружения. А документов нет. Правильно, собирались громить врага на его территории, малой кровью. А вышло…

Немцы создали специальный полк Бранденбург-800, приписанный к Абверу. Генерал Пфульштайн, командующий спецназа вермахта, лично распорядился укомплектовать целый батальон этого полка офицерами и солдатами, владеющими русским языком. А задача их проста, как вилы. Смешаться с отступающими и устраивать диверсии, шпионить, а при удачном раскладе залегендировать внедрение. Не взвод, не рота, батальон. Представляешь? — Семенов повертел в пальцах карандаш. Отбросил и вздохнул. Говорить банальности ему было даже неловко: — Большую часть этих Бранденбуржцев мы, конечно, отфильтровали, но и среди этой плотвы оказалась настоящая щука.

Разведчик высочайшего класса. Еще до войны работал на нашей территории. Язык, знание реалий, опыт. А кроме того — везунчик. Три медали от высшего руководства. Его мы вычислили. Парень попал под случайный обстрел и сейчас лежит в госпитале. Здесь, в Москве. Документы у него железные. Прошел все проверки. Павел вначале слушал внимательно, понемногу заскучал.

— Что ты вертишься? — заметил его движение майор. — Хочешь сказать, причем тут ты?

Говоров пожал плечами.

— Объясняю. Я не зря обмолвился про его нюх. Стоит нашим людям попасть в его поле зрения. И можно считать, игра закончилась не начинаясь. Сообщить о провале он успеет, а мы потеряем прекрасную возможность. Потому и хочу я тебя, летчик, ему подставить. Выучки никакой, по учетам не засветился. Глядишь, и клюнет. Задача простая. Войти в контакт. Зарекомендовать себя… Он должен почувствовать к тебе интерес. Начнет вербовку, иди. Он, кстати, по докладам активно интересуется именно летчиками.

— На связи у тебя будет Катерина. Лейтенант Иванцова. Ну, а кого еще? Остальные ребята только в дурдоме, санитарами, будут естественно выглядеть, а ее медсестрой пристроим, и порядок.

— Задача понятна? — усмешливо глянул он. — Тогда поговорим о деталях.

— Иван Пантелеевич. Я ведь не специалист. Как…

— А тебе и не нужно им быть. Повторяю. Твой плюс — полное отсутствие знаний. Он ведь будет проверять. И будь спокоен, так, что не заметишь. А он поймет. Это, как сказать, чутье.

— Кстати, и припадки твои пригодятся. Достоверность — это самое главное. Не устраивать же тебе, для правдоподобности, ранение?

— Хотя? Ты правша? — заинтересованно глянул майор на собеседника. — Шучу, шучу, — заметив, как вытянулось Пашино лицо, рассмеялся он. — Мы же не звери. Мы хуже, рационалисты. Ты нам целый нужен. Все. Решили.

Судьбоносная ночь окончилась. Рассветные сумерки за окном сменились первыми лучами солнца.