– Кушайте, я старалась, готовила…

– Спасибо, Наташа. – Он помолчал, а затем неожиданно резко произнес: – Может, мы окончательно перейдем на «ты»?

– Может быть… – пообещала я и выдала еще одну сексуальную улыбку.

Может быть, Дмитрий Сергеевич, может быть…

Он ослабил галстук и положил на свою тарелку ложку салата и деревянную шампурку с остывшим шашлыком. Я положила на свою тарелку только шашлык.

– Ты жалеешь, что вышла за меня замуж? – вдруг спросил он.

– Нет, – не раздумывая, ответила я и закусила губу. Боже, он задал тот вопрос, который я себе ни разу не задавала. При всей невозможности ситуации, при абсурдности отношений я ни разу, ни разу не пожалела о случившемся… Я ни разу не пожалела… О чем это говорит? О чем?

Более того, если бы какой-нибудь безумный ученый вернул меня сейчас назад на машине времени, я бы поступила точно так же: я бы попросилась замуж и сказала «да» в загсе, я бы переехала в этот дом, шалила, мечтала, волновалась и… и постоянно бы думала о собственном муже. О чем это говорит? О чем?

– Спасибо, – ответил Дмитрий Сергеевич, чем окончательно сбил меня с намеченного пути.

– Я завтра иду на корпоративную вечеринку, она пройдет в клубе «Крутые хутора». Вернусь поздно, – сменила я тему.

– Хорошо, – ответил он.

– Вы не против?

– Нет.

Хм, а я бы хотела сцены ревности, запретов и вопросов наподобие: «Молилась ли ты на ночь, Дездемона?»

– Я немножко выпью, потанцую… все как обычно.

– Да, конечно.

– А у вас на работе будет корпоративная вечеринка?

– Да, но я на такие мероприятия не хожу.

– Почему?

– Жалко времени.

Без комментариев.

Обменявшись холодными взглядами, мы принялись за трапезу. Дмитрий Сергеевич налегал на шашлык и салат, я – на вино. А что еще оставалось делать порядочной девушке тридцати лет, стремящейся совершить невозможное…

Акулу можно удивить, Акулу можно разозлить, но можно ли ее заставить полюбить?.. Полюбить маленького, но очень живучего и резвого анчоуса?

– А где Герман? – поинтересовалась я.

– В командировке. То есть был в командировке, вернется приблизительно через час.

– Я потратила кучу денег на новогодние украшения и елку.

– Это хорошее вложение свободных средств. Елочные игрушки дорожают, и в следующем году мы сэкономим значительное количество…

Договорить он не успел – я поперхнулась и закашляла, и только живительный глоток вина спас меня от неминуемой кончины. «Хорошее вложение денежных средств….» Да тут кто угодно поперхнется! Даже Лариса Витальевна Глухова поперхнулась бы, даже Слива Бережков!

Но когда я подняла глаза… я поняла, что Дмитрий Сергеевич шутит – его губы замерли в улыбке, а брови были чуть приподняты. В этот момент мне захотелось назвать его Димой… просто Димой.

Я усмехнулась, резко встала и выключила свет – теперь вечер окрашивали только огоньки свечей.

Вот тебе, вот тебе! Будешь знать, как надо мной смеяться!

И настроение Дмитрия Сергеевича мгновенно изменилось: он позабыл о шашлыке, выпрямился, напрягся. Наверное, понял, что пришло время беспокоиться за свою невинность и честь. Это при свете я не опасная, а в полумраке… кто знает, что взбредет мне в голову… так?

Включив музыку, я вернулась на диван, нарочно выпила еще вина и с вызовом посмотрела на Дмитрия Сергеевича.

– Вы приходили ко мне сегодня утром?

– Да.

– Целовали меня?

– Да.

– Врете?

– Нет, – он покачал головой.

– А я спала.

– Я заметил.

Взгляды врезались друг в друга, и на миг заложило уши, почему-то не получалось быть такой, как я хотела, – он сбивал меня, сталкивал с кошачьего карниза и путал мысли.

– Почему же вы меня не разбудили?

– Зачем?

– Не знаю. Но у меня теперь в душе образовалось чувство глубокого неудовлетворения.

Собственно, оно образовалось у меня сразу после загса.

Он помолчал, затем тщательно вытер руки салфеткой, чуть отодвинулся и тоже закинул ногу на ногу.

– Наташа, спасибо тебе за ужин.

Сытая Акула – неопасная Акула.

– На здоровье.

Он выглядел уставшим, отстраненным, совсем чужим, и смириться с этим я не могла. Зачем я украсила дом, зачем устроила ужин, зачем надела суперплатье с тонкой лентой бисера на поясе? Я могу выдать сотню ответов, но будет ли среди них верный?

Давно я уже не пила такое вкуснющее вино.

– Дмитрий Сергеевич, можно пригласить вас на танец?

Он повернул голову, сдвинул брови и ничего не ответил. Встал, подошел ко мне и протянул руку.

Мне казалось, я буду очень долго пристраиваться: сначала одну руку, затем вторую, потом на меня обрушится еще какая-нибудь напасть, я обязательно хихикну, наступлю ему на ногу (конечно же, случайно) или превращу медленный танец в быстрый. Но ничего подобного не произошло. Мои руки сразу легли на его плечи, а его руки твердо окольцевали мою талию. Щека царапнула щеку, а от вкусного запаха парфюма защекотало в носу. Захотелось чуть повернуть голову и подставить губы для поцелуя, но гордость щелкнула меня по носу. Хватит. Я помогала ему сто раз. И сколько можно клянчить поцелуи?