Шрифт:
Он прижал меня к себе, практически бесшумно вздохнул, задержал дыхание.
– Наташа…
Я почувствовала, как защипало в глазах, как злость смешалась с отчаянием и… желанием. А еще вынырнул страх – непонятный, необъяснимый страх: что я буду делать, если…
Я давно запуталась, давно позабыла правила игры… У меня есть картинка с полем, фишки, кубик, который нужно бросить и посмотреть, что получится: один или шесть? У меня все это есть, но ноги-руки не слушаются!
– Наташа…
– Что? – тихо спросила я, фотографируя взглядом простор каминного зала.
Один, два, три… Я не собиралась ждать ответа, я вообще уже мало что соображала.
– Я не хочу, чтобы ты о чем-то сожалела, и поэтому…
А идите вы к черту, Дмитрий Сергеевич!
Ловко выскользнув из объятий, я бросилась к спасительной двери. И мой бег был великолепен! Сколько нерастраченной энергии, сколько грации, сколько смущения и сколько желания добраться до финиша в рекордно короткие сроки!
– Спокойной ночи, Дмитрий Сергеевич! – крикнула я на лету. – И завтра утром не приходите, это вовсе не обязательно!
Не приходите.
Не приходите…
Теперь я не готова выполнять супружеские обязанности!
Или о чем вы со мной хотели поговорить?..
Глава 17
Вопрос на засыпку: Бывает ли много шампанского?
Ответ: Бывает, но это уже проблема окружающих…
Герман вел машину спокойно и ровно – безупречно, но меня не обманешь… Слишком много перемен произошло в его внешности (галстук по-прежнему косил вправо, и на плече из шва торчала крученая ниточка)… и лишние морщинки под глазами были замечены еще утром… Все это наводило на размышления…
В душе Германа спокойствием и не пахло.
Ах, мама, мама…
Больше подумать не на кого.
– Однажды вы спросили, сколько мне лет, – сгорая от любопытства, я повернула голову в сторону Германа, – могу я задать вам тот же вопрос?
Вот сейчас многое решится! Эмма Карловна Фогли ни за что не станет встречаться с мужчиной старше ее. Даже два или три лишних дня не будут прощены или беспечно позабыты, даже тихий утренний или вечерний час вытянется, превратится в охотничий нож с тонким острым клинком и в секунду оттяпает все чаяния, фантазии и намеки. Даже нерасторопная секунда сыграет роковую роль.
Мама, что же ты тогда сказала Герману, что же ты с ним сделала за те короткие пятнадцать-двадцать минут? Неужели я этого никогда не узнаю?
– Сорок девять, – ответил он, и я, закрыв глаза, широко улыбнулась.
Шанс длиною в год! Герман младше… младше на целый год…
Выдав еще одну улыбку, я от переизбытка чувств заерзала в кресле.
– Наташа, почему вы не хотите, чтобы я забрал вас из клуба? Я могу подъехать сразу же, как только будет нужно. В любое время.
– Нет, спасибо, домой я вернусь сама.
Герман тактично сдержал вопрос: «А во сколько же это случится?», кивнул и припарковал машину в десяти метрах от клуба «Крутые хутора». Приехали! Через несколько минут я, замужняя дама тридцати лет, встречусь со своими коллегами по работе.
Что новенького? Как поживают канцтовары? Не рассосались ли бухгалтерские долги самостоятельно? Не прикупил ли Андрей Юрьевич к Новому году новую кофемашину? Не стала ли остроугольная Лариса Витальевна мягкой и округлой? Не возлюбил ли Слива ближних своих? Не подарит ли мне Дедушка Мороз личный кабинет с видом на светлое завтра? Нет? Очень жаль…
Приятная волна нервного возбуждения подпрыгнула в груди и ухнула вниз – в живот. Здравствуйте, это я…
– Андрей Юрьевич, я здесь, как и обещала, – лучась счастьем, отрапортовала я. – Шла босиком по снегу – вперед и только вперед, шла и думала о вас… Вьюга грозила лютой смертью, холод пробирал до костей, Снежная королева наступала на пятки, но я не сдавалась, не поворачивала обратно…
– Амелина… – Бондаренко устало вздохнул и замолчал. Стараясь сохранить строгость, пряча радость (а как можно не радоваться мне?), он сдвинул брови и раздраженно вернул на тарелку канапе, которое еще пару секунд назад собирался съесть. – Ты опоздала почти на час.
– Так вьюга, Андрей Юрьевич, холод и Снежная королева…
– Амелина… или ты теперь не Амелина?
– Какая разница, – отмахнулась я и тут же перешла в наступление: – А можно пригласить вас на танец?
Клуб «Крутые хутора» свое название категорически не оправдывал, ассоциации с воровским притоном не могли возникнуть даже после победного злоупотребления алкоголем. Вилы и грабли тоже не стояли в каждом углу, и желтые колосья пшеницы не украшали бревенчатые стены. Ресторан напоминал аляповатые осенние картины и натюрморты, где слишком вычурны предметы и ярки краски. Оглядевшись по сторонам, отыскав за крайним столиком Сливу, махнув Середе, я улыбнулась, вздернула нос так, что на нем подпрыгнула каждая конопушка, и приободрила обожаемого босса: