Они брели по пляжу, увязая в песке, покупали острые, пряные лакомства с лотков, весело поедали их, потом долго сидели у самого моря, пока Тани не сказала с неохотой:

— Я думаю, нам пора.

Пошли обратно между морем и шумной набережной, мимо каменных скамей, на одной из которых валялся оборванец, и вдруг сердце Билли застучало, а ноги будто вросли в землю. Билли всмотрелся в фигуру на скамье: ему почудилось, из-под газеты выглянуло лицо и мгновенно спряталось опять.

— О боже!

— Что случилось? — спросила Тани, пугаясь блудливого выражения, появившегося на лице Билли.

— Минуточку!

Билли неуверенно двинулся к скамье. Он уже знал, почему дважды его взгляд отметил оборванца, хотя вокруг было полно других, ничем не лучше.

— Язди? — спросил он, наклонившись над скамьей. — Язди!

Язди сдернул газету с лица и сел. Он выглядел постаревшим и измученным, к тому же был давно не брит.

— Ведь ты меня заметил? — Билли не сомневался, что Язди нарочно спрятался под газетой.

— Как тебе живется, Билли? — мягко спросил Язди. Глаза его были по-прежнему мечтательными, но теперь в них усилился холодный блеск бесстрашия, который впервые стал заметен после ссоры Язди с Фаредуном; это свидетельствовало о том, что Язди свыкся со свободой.

Тани в нерешительности стояла поодаль. Язди заметил ее взгляд и встал.

— Моя невеста, — представил Билли. — Язди. Мой брат.

Язди внимательно посмотрел на девушку, а Билли, отметив про себя и босые ноги, и страшную худобу брата, вдруг перепугался, как бы это зрелище не омрачило любовь Тани. Неловкость за вид брата и радость от встречи с ним боролись в сердце Билли. Он легонько коснулся запястья Язди:

— Я отведу ее к сестрам. Они нас заждались. Только не исчезай, я сейчас! Мне нужно поговорить с тобой!

Чувствуя, как нужно Билли побыть наедине с вновь обретенным братом, Тани поспешила на помощь:

— Не нужно провожать меня, останься!

— Одну я тебя не отпущу! — Билли решительно взял Тани за руку и бросил брату через плечо: — Не уходи, я мигом!

Они заторопились к сестрам Тани, сидевшим в самом конце парапета, и Билли, держа сильную руку Тани в своей, вспоминал запястье Язди — худое как щепка и какое-то ломкое.

Потом он помчался обратно, придерживая на бегу карман, в котором позвякивала мелочь, и перешел на шаг, только убедившись, что Язди ждет на скамье. Билли знал, что не простил бы себе, если бы Язди ушел.

— Мама здесь, в Бомбее, — выдохнул он, плюхаясь на скамью рядом с Язди. — Мы остановились у брата Пивовалы, на Колабе.

— Знаю.

Билли ошалело уставился на Язди.

— Я ее видел раза два, — сказал тот, как будто ничего особенного в этом не было.

— Видел? И не подошел?

— А зачем? Она же не поймет, почему я так выгляжу. Только расстроится.

— Боже мой! Ты должен повидаться с мамой!

Билли разволновался. Он выхватил из кармана новенький бумажник из скрипучей кожи, вытащил все, что там было, и стал совать в руку Язди.

Язди принял деньги с кривой улыбочкой и небрежно запихнул в нагрудный карман.

— Раздобуду чистую рубашку, штаны и, может, зайду в гости.

— Ты обязательно должен прийти! — упрашивал Билли. — Я дам тебе еще денег, у меня просто при себе больше нет.

И добавил, заметив усмешку в бесстрашном взгляде Язди:

— Только подумай, скольких голодранцев ты оденешь как лордов!

Оба рассмеялись, впервые после встречи почувствовав себя непринужденно друг с другом. Оба сильно изменились за эти четыре года.

— Деньги только для этого и нужны, — заметил Язди.

— Папа правильно сделал, что не дал тебе в руки твою долю, — сухо парировал Билли. Внезапно его глаза загорелись любопытством, и он тихо спросил с благоговейным ужасом: — Язди, а ты не коммунист?

— Может быть. А может, я просто последователь Маздака.

— А это кто?

— Первый коммунист на свете. Наш зороастрийский предок. Он еще несколько столетий назад понял, что материальные блага должны распределяться по справедливости.

«Слава богу, хоть Тани всего этого не слышит!» — подумал Билли, а Язди, будто подслушав его мысли, сказал:

— Очень красивая у тебя невеста.

— Ну это не считается материальным благом!

Язди посмеялся.

— Расскажи, как вы все живете, — с улыбкой попросил он.