— В гараже, — поправила богиню Пия, бросив быстрый взгляд на Фабио; но тот рылся в висящих на плечиках блузках.

— Ну, как бы это ни называлось, — отмахнулась Венера. — Суть в том, что ты не стала бы ее прятать.

— Нет, конечно, такое мне и в голову не пришло бы.

— Вот и смотри на свое тело так же, как на машину. Ты много работала ради них. И то и другое прекрасно. И незачем их прятать.

— Я никогда не думала об этом прежде.

— Так же как и удовольствие, красота достойна того, чтобы наслаждаться и радоваться ей.

— Блестяще! — выдохнул Фабио, оторвавшись наконец от разнообразия блузок. — Как и удовольствие, красота достойна того, чтобы наслаждаться и радоваться ей!

Он театрально вздохнул, внезапно подошел к Венере и сжал ее руку.

— Боже мой! Вы изложили всю мою жизненную философию в одном-единственном предложении! Я просто обязан сказать вам, что бесконечно наслаждаюсь, помогая сегодня вам обеим. Это...

Фабио заколебался. Тронутый, он промокнул повлажневшие глаза и глубоко вздохнул.

— Это такой опыт, который способен изменить жизнь!

— Ох, милый! — Венера ласково потрепала Фабио по щеке. — Любовь и красота для того и созданы, чтобы менять нашу жизнь.

Она вскинула голову и внимательно оглядела Фабио, прежде чем продолжить:

— И — да, ты должен открыть то дело, о котором раздумываешь.

Фабио задохнулся.

— Охбожемой! Откуда вы знаете, что я подумываю открыть собственный бутик?

Венера небрежно отмахнулась.

— Назовем это женской интуицией, хорошо? И еще я предчувствую, что твой бутик станет очень-очень популярным.

— Достойным богинь? — с придыханием спросил Фабио.

— Именно так, милый.

Потом, пока Фабио снова отирал с глаз слезы и освежал блеск на губах, Венера перенесла внимание на Пию. Ее взгляд оценил длину отлично сшитых серых твидовых брюк, открывавших чудесные лодыжки девушки.

— Прекрасно. — Венера улыбнулась отражению Пии в зеркале. — Просто безупречно. А теперь добавим сюда черный кожаный пиджак — и ты будешь выглядеть достаточно консервативно, чтобы провести день на службе, и в то же время в правильной мере обольстительно. Потому что выглядеть обольстительно — это всегда правильно.

— Слова истинной богини любви, — улыбнулась в ответ Пия.

Невысокая, коренастая продавщица, на карточке которой золотыми буквами было обозначено ее имя — «Донна Вивиан» — заглянула в большую примерочную.

— Фабио, как тут твои дамы?

Фабио, уже пришедший в себя после взрыва эмоций, широким жестом указал на Пию:

— Великолепно! Мы достигли полного совершенства.

— Замечательно. Если леди нуждаются в чем-то еще, я посмотрю в коллекции Марка Якобса.

Донна Вивиан уже собиралась исчезнуть, но Венера остановила ее.

— Милая, ваши волосы просто безупречны.

Донна Вивиан слегка наклонила голову, принимая комплимент с особой грацией человека, постоянно имеющего дело с весьма богатыми людьми.

— Благодарю вас, мадам.

Венера продолжала рассматривать прическу продавщицы.

— Фабио, ты ведь согласишься, что их цвет идеален сам по себе?

Фабио кивнул.

— Конечно. Донна Вивиан славится безупречным вкусом.

Он потянул носом и добавил:

— Мы с ней пользуемся услугами одного и того же колориста.

Богиня любви одарила Фабио и Донну Вивиан сияющей улыбкой.

— А могу ли я спросить, кто именно занимается вашими волосами?

— Ну конечно, мадам. И стрижка, и покраска сделаны у Фарахи, мастера-стилиста из салона «Кипр», — ответила Донна Вивиан.

— Это тот маленький салончик с южной стороны площади? — спросила Пия.

— Да, верно, — кивнул Фабио.

— Хорошо. Значит, потом мы отправимся туда, — решила Венера.

— Ох, дорогая!

Фабио разволновался, а Донна Вивиан грустно покачала головой.

— Боюсь, вам придется ждать несколько недель, чтобы попасть к Фарахе. К тому же сегодня воскресенье. Салон «Кипр» — из немногих заведений высшего класса, работающих по выходным, так что сегодня они невероятно загружены, хотя мне и неприятно сообщать вам это. Вам просто не удастся попасть туда. И все, что я могу сделать, так это дать вам ее карточку, чтобы вы могли позвонить и записаться к ней.

Фабио с виноватым видом сжал руку богини любви.

— Мне очень-очень жаль.

Венера нежно улыбнулась.