Томас был поражен.

Рассказ Катрин изобиловал шокирующими подробностями по сравнению с теми отрывочными сведениями, которые он смог вытащить из нее после изнасилования. Решительно, эффект, обещанный создателями мнемониума, длился недолго. Эффективность препарата была лишь временной. По всей видимости, он никогда не выйдет из стадии экспериментальной разработки!

Более странно то, что мнемониум столь сильно повлиял на Томаса, даже в большей степени, чем предвидели фармацевты. Возможно, потому, что Гибсон принял двойную дозу?

Масса деталей того, что произошло в канун рокового вечера 15 июля, несмотря на все, всплыла в его сознании: заседание комитета по дисциплине, состоявшийся перед этим разговор в кабинете директора… С другой стороны, он совершенно ничего не помнил о своем любовном фиаско, — возможно, его мужская гордость заблокировала неприятные воспоминания! Но особенно его тревожило, преследуя ночами и омрачая часы бодрствования, то, что он так и не смог приподнять завесу над той ночью, разогнать густой туман. Это позволило бы ему наконец понять, не мог ли он изнасиловать Катрин; сомнения продолжали терзать его, несмотря на прибывающие доказательства против четверых обвиняемых.

Доктор Шмидт встал, бросил напоследок взгляд в свои записи и медленно направился к Катрин.

На его губах играла хищная, самоуверенная улыбка.

— Мадемуазель Шилд, можете ли вы нам рассказать, как были одеты вечером пятнадцатого июля? — задал вопрос доктор Шмидт.

— На мне было белое платье.

— Это платье? — спросил он, показывая мятое и запачканное красноватыми пятнами крови платье, уложенное в пластиковый пакет, пронумерованный должным образом.

Катрин мельком посмотрела:

— Да.

— Мадемуазель Шилд, в полицейском отчете отмечено, что вас нашли утром шестнадцатого июля, в машине доктора Гибсона, присутствующего здесь.

— Протест, ваша честь!

— Протест принят.

— Когда вас нашли в машине, на вас не было бюстгальтера. С вами часто такое случается?

— Протест, ваша честь!

— Протест отклоняется. Мадемуазель Шилд, отвечайте на вопрос.

Катрин посмотрела в сторону Кубрика. В ходе подготовки этот вопрос не был предусмотрен. Он кивнул, чтобы дать ей понять, что она должна сказать правду.

— Иногда такое бывает.

— Этому есть какая-то особенная причина?

— Летом, когда жарко, мне так удобнее. Если бы вы были женщиной, то знали бы, что есть платья, которые лучше носить без бюстгальтера.

— Вы отказываетесь от бюстгальтера каждый раз, когда выходите в жару?

— Если бы я выходила с вами, то, пожалуй, надела бы.

В зале раздались смешки.

У доктора Шмидта был смущенный вид, его смущение усилилось, когда, к своему удивлению, он обнаружил, что один из его ассистентов тоже улыбается, что его разозлило больше всего. Он бросил на него свирепый взгляд. Этот бедолага хотел что-то возразить, но адвокат в два счета сбил с него спесь!

Катрин же посмотрела на Джулию, черпая мужество в ее светлой улыбке. Томас и не пытался скрыть свое веселье. Но молодая женщина искала прежде всего поддержки прокурора, обеспокоенная тем, что нарушила строгие указания, данные ей во время тщательной подготовки, которая, впрочем, во многом напоминала театральные репетиции, где любая реплика, интонация, выражение лица имели значение. Но склонность к иронии — эта черточка характера, стимулированная почти органической антипатией к доктору Шмидту, — все же проявилась.

Доктор Шмидт повернулся к судье Бернсу и сказал:

— Ваша честь, мне бы хотелось сейчас позвать профессиональную манекенщицу, которая поможет продемонстрировать присяжным и суду, как выглядела мадемуазель Шилд вечером пятнадцатого июля в платье без бюстгальтера. Оба платья, совершенно одинаковые по размеру, ткани, изготовлению и даже этикеткам, в чем ваша честь может убедиться.

— Можете приступать, — сказал судья Бернс.

Тогда доктор Шмидт повернулся к первым рядам публики. По его сигналу видная датчанка, роскошные вьющиеся белокурые волосы которой были собраны в хвост на затылке, встала, сняла шаль, которая скрывала широкие костлявые, почти мужские, плечи, и грациозно и с достоинством подошла к присяжным.

Мужчины, по большей части покоренные, робко заулыбались. Не каждый день случалось оказаться рядом с такой красивой женщиной с колдовским очарованием! Женщины, похоже, тоже отреагировали, но скорее всего на то, что эта необычайная, почти неестественная, красота была вызывающей.

Но ничего больше. Декольтированное, но без откровенного выреза, платье было сшито из такой легкой ткани, что можно было без труда разглядеть грудь топ-модели: по всей видимости, на ней не было бюстгальтера, что позволяло выставить напоказ большие груди с ярко-красными сосками, настолько упругие, что можно было предположить исключительную наследственность, либо, что более правдоподобно, работу опытного пластического хирурга.