— Пока я был в кабинете, — сказал Томас, — Джексон беседовал с Россом о некой Лулу, которая должна была присутствовать на приеме — и непременно в платье из красного сатина. Уж не знаю, почему он так заострял внимание на платье этой женщины, но это точно та особа, которую видела Наташа и о которой упоминала Катрин. И я не сомневаюсь, что ее зовут Лулу. — После паузы психиатр продолжил: — Однако, как явствует из слов жены Джексона, супруги не были приглашены на прием.

— И теперь понятно почему! — заметила Джулия с ироничной улыбкой.

— Там были только девушки из агентств, но тогда каким образом туда могла затесаться толстая блондинка? Возможно, это «независимая» проститутка?

— Но девушки по вызову чаще всего худенькие.

— Верно. К тому же правда странно, что одна из проституток участвует в изнасиловании?

— Если только, — воскликнула Джулия, — если только Лулу и Губерт Росс не одно и то же лицо!

— Что-то я не понимаю.

— Но смотри, это же бросается в глаза! Росс изменяет своей жене, но ведь это довольно заметная в обществе личность, поэтому он присутствует на приеме инкогнито!

— Так, значит, Катрин говорила правду! Она была изнасилована Губертом Россом, у которого были длинные светлые волосы!

Решительно, Джулия оказала ему неоценимую помощь в распутывании этого клубка!

— Тогда все проясняется. Катрин изнасиловали по крайней мере двое. Росс в своем красном платье…

— …И коротышка, взобравшийся на рояльный табурет! И вполне вероятно, там был кто-то третий, так как проститутка говорила о троих: толстая женщина — то есть Росс, коротышка и третий участник — тип в большой черной шляпе.

— Тот, с клеткой?

— Да.

Какое-то время они молча размышляли. У обоих складывалось впечатление, что теперь перед ними вся картина в самых мельчайших подробностях, кропотливо воссозданных с помощью информации, которую дали Катрин и девица из агентства. Лица коллег помрачнели. Последствия выстраивавшейся дедуктивной цепочки грозили быть серьезными, так как к изнасилованию Катрин были причастны по меньшей мере два высокопоставленных чиновника: директор клиники и Губерт Росс, помощник мэра Нью-Йорка, известный как Его Преосвященство.

В это время официантка подошла к их столику и заметила, что они не притронулись к еде.

— Проблемы?

— Что? — спросил Томас, которого она вывела из состояния напряженной сосредоточенности. — А, нет, никаких проблем, — добавил он, наконец сообразив, о чем та говорит.

— Мы, в общем-то, не голодны, — подхватила Джулия, приходя Томасу на помощь.

— Тогда, может, подлить вам горячего кофе?

У обоих оставалось еще минимум по полчашки, но они с готовностью пододвинули каждый свою к кофейнику.

— Нужно узнать, — сказала Джулия сразу, как только официантка отошла, — кто они такие: этот низенький мужчина и тот, что в шляпе. Но как?

— Ну, — задумчиво протянул Гибсон, — можно попробовать сделать это методом исключения из списка приглашенных.

— Хорошо бы еще иметь такой список!

— Вот именно, и я позволил себе…

Тут, к большому удивлению Джулии, Томас театральным жестом вытащил из кармана пресловутый список. Они вместе его просмотрели.

— Невероятно, — сказала Джулия спустя несколько секунд, — да здесь почти все знакомые личности.

— Это означает, что нам будет несложно раздобыть их фотографии.

Оставшуюся часть дня Томас и Джулия рылись в городской библиотеке Нью-Йорка в поисках журналов, газет и годовых отчетов. В понедельник они намеревались приняться за базы данных фотоагентств, а к среде надеялись собрать достаточное количество снимков приглашенных, чтобы показать их Катрин.

Последняя потихоньку восстанавливала силы, тревожившая врачей бледность, не сходившая с ее лица со времени поступления в клинику, уже прошла. На щеках девушки даже заиграл легкий румянец, а глаза снова заблестели.

— Это он! — вскрикнула Катрин, просмотрев десятки фотографий из различных журналов.

На снимке был Гордон Степлтон, банкир, хорошо известный в нью-йоркском деловом мире, они с Джексоном были ровесниками, так как вместе сидели на школьной скамье. На фото, взятом из банковского годового отчета, он позировал в своем кабинете, слегка наклонив голову, с несколько натянутой улыбкой. Он задумчиво опирался подбородком на правую руку, выставив напоказ перстень с выгравированным на нем старинным гербом, что должно было внушить клиентам и акционерам банка мысль о верности священной традиции.