— Ты уверена? — спросил Томас.

— Да, я узнаю его перстень. Этот человек забрался на рояльный табурет. Я помню, как укусила его за руку, именно за ту, на которой огромный перстень, вот сюда, и он начал истекать кровью, словно недорезанная свинья…

Джулия и Томас обменялись понимающими взглядами. Теперь личность третьего участника событий была установлена, поскольку двумя первыми являлись Губерт Росс и Вик Джексон, который, возможно, и не причинял Катрин физического вреда, но был, так сказать, организатором всего происшедшего.

Оставалось лишь выяснить личность еще одного человека: мужчины, державшего клетку и загадочный бокал, чье лицо скрывалось в тени черной шляпы. Они уже продемонстрировали Катрин все собранные ими фотографии и отчаялись, что та сможет его опознать. Но когда ей показали последнюю, девушка воскликнула:

— Он! Он тоже там был!

Речь шла о Джозефе Харви, литературном критике из «Нью-Йорк сан».

Катрин не составило труда узнать эту канцелярскую крысу с лицом диабетика, расплывшимся от злоупотребления алкоголем. Это оказалось несложно как раз благодаря черному головному убору — характерной примете, заимствованной у позднего Орсона Уэллса, превращавшей критика в живую насмешку в глазах множества писателей, которых он клеймил без зазрения совести.

— Он тоже тебя… — спросила Джулия, не решаясь закончить фразу.

— Не знаю. Я не помню. Но я уверена, что он был там. Я боролась с ним и сорвала с него эту дурацкую черную шляпу.

Томас, выдержав паузу, заявил:

— Все, что ты только что нам сказала, придется повторить перед судьей. Катрин, ты чувствуешь в себе силы для этого?

— Да! — ответила она, энергично кивая в знак согласия. — Я все расскажу! Этих мерзавцев бросят в тюрьму, и они не скоро смогут приняться за старое.

— Знаешь, Катрин, — продолжила Джулия, — они будут задавать тебе самые разные неприятные и даже омерзительные вопросы. Я знаю об этом, так как много раз присутствовала на процессах по поводу изнасилования.

— Не беспокойтесь за меня, я отвечу на все вопросы. Я их не боюсь!

Прежде чем предъявить официальное обвинение, Томас хотел проконсультироваться с Джеймсом Робертсоном, который с самого начала этой невероятной истории активно помогал ему. В тот же день они с Джулией поехали к нему, чтобы ознакомить с новыми фактами и спросить совета.

Заболевший гриппом адвокат отлеживался дома, но все же поднялся с кровати. Он принял их в халате, с горящим от высокой температуры лбом.

Адвокат изрядно удивился, услышав имена четверых мужчин, против которых Томас хотел выдвинуть обвинение. Приготовленный заранее грог показался ему недостаточно крепким; чтобы переварить услышанное, Робертсон влил в чашу еще пару унций рома.

— С вашего позволения.

— Конечно, — сказал Томас, в то время как Джулия кивнула в знак молчаливого согласия.

Юрист, одним махом перечеркнув половину изложенной версии, подлил еще грога, улыбаясь Джулии, которую находил очень хорошенькой (неужто Гибсон решил положить конец своему затянувшемуся вдовству?), и заявил:

— Вам придется выступить против очень сильного противника! И я правда не знаю, Томас, стоит ли идти дальше.

— Но ты сказал, что мне нужен свидетель, и он теперь есть!

— Свидетель так свидетель, Томас! Когда твоя проститутка придет в зал суда, чего будут стоить ее слова против слов богатых и респектабельных мужчин, столпов общества? Как ты думаешь, кому поверит судья — ей или им, тем, кто в конечном счете платит ему жалованье? — Адвокат выдержал паузу, чтобы дать им время усвоить аргумент, и затем продолжил: — И потом, ты на самом деле можешь себе представить, что он осмелится выступить против Губерта Росса, ближайшего сподвижника мэра Нью-Йорка? Он прежде всего подумает об этом. Судья захочет избежать неприятностей, и вам точно будет отказано в иске. — Он вдруг изобразил подобие улыбки, словно представил уморительную неправдоподобную сцену: — Если только…

— Если только что? — спросил Томас, в глазах которого загорелся огонек надежды.

— Если только вам не попадется судья-коммунист, который захочет любой ценой добиться торжества правосудия. Но за двадцать лет карьеры я никогда такого не встречал. Они водятся разве что в Италии. Но даже там вы не найдете ни одного, потому что все они ходят в подчинении у воров, которые работают на правительство, точнее, наоборот. Поэтому ты понимаешь, мой бедный друг, почему я боюсь оказаться в тупике?

— Однако проститутка видела, как насиловали Катрин, — возразил психиатр.

— Она видела только спину некого мужчины в черной шляпе (и то издалека — ты чувствуешь нюанс?), а потом толстую блондинку. И ты хочешь заявить, что этой блондинкой был Губерт Росс? Скажи, ты действительно считаешь, что это произведет впечатление на присяжных или судью?

— Я не знаю… — проговорил Томас, совершенно сбитый с толку.

Очевидно, что он не был готов к подобным возражениям. Взглянув на Джулию, Гибсон понял, что ее энтузиазм тоже приувял.