Майк не мог жениться на Грейс, потому что, вглядываясь в нее, изучая ее и восхищаясь ею, он забыл о том, что должно было присутствовать в любом счастливом браке и что, совершенно очевидно, присутствовало в браке Розалинды Суон. Ему правилась Грейс, ему было легко с ней. Она являлась идеалом того, какой, по его мнению, должна быть женщина, но его нисколько не тянуло к ней. От одной только мысли о поцелуе с ней, о том, чтобы пойти дальше, чем поцелуй, ему становилось не по себе.

Грейс подвинула свой стул ближе к софе, на которой он сидел, отложила в сторону книгу, выжидающе посмотрела на него, ожидая разговора, обмена мнениями с взрослым человеком, чего она была лишена весь день. Майк же относился к ней настолько пренебрежительно, его восприятие Грейс как неотъемлемой принадлежности того мира, в который он ее погрузил, было так сильно, что ему вряд ли приходило в голову, что он может чем-то ее обидеть.

— Я ухожу, — просто сказал он.

— Как — сейчас?

— Мне надо уйти, Грейс.

И тут он наткнулся на ее взгляд. «Со мной так скучно? — сказали ее глаза. — Я делала все для тебя, следила за твоим домом, ухаживала за твоими детьми, терпела твое настроение. Неужели я настолько скучная, что ты не можешь спокойно посидеть со мной хотя бы один вечер?»

— Как хочешь, — сказала она вслух.

Дождь прекратился, и густой туман опустился на окрестности. Вода собиралась густыми каплями на деревьях и монотонно и размеренно падала с них, так что казалось — дождь все еще продолжается. Верден повернул на Фонтейн-роуд и тут же сделал разворот. Ему вдруг не захотелось, чтобы кто-то увидел его машину вечером возле ее дома. Вся улица будет настороже, готовая распускать слухи и рассказывать всякие небылицы.

В конце концов, он припарковался в конце Чилтерн-авеню. Тропинка, огибающая детскую площадку, соединяла этот тупик с соседней Фонтейн-роуд. Берден оставил машину под уличным фонарем, свет которого в тумане превратился в тусклый нимб, и медленно пошел к дорожке. Сегодня вход на нее походил на вход в темный туннель. Свет в соседних домах не горел, не было слышно ни звука в темноте, только стук падающих капель.

Он шел между кустов, ветки которых с их мокрыми умирающими листьями обдавали брызгами его лицо и цеплялись за его одежду. Пройдя половину пути, он нащупал фонарь, который всегда носил с собой, и включил его. В тот момент, когда он дошел до того места, где была калитка в заборе миссис Митчелл, он услышал за собой тяжелые шаги. Он обернулся, направив свет фонаря на пройденную часть дорожки и на белое лицо, обрамленное разлетающимися мокрыми волосами.

— Что такое? Что случилось?

Девочка, должно быть, узнала его, потому что почти бросилась к нему. Он узнал ее тоже. Это была дочка миссис Крэнток, девочка лет четырнадцати.

— Кто-то напугал тебя? — спросил Берден.

— Какой-то мужчина, — сказала она, задыхаясь. — Стоит возле машины. Он заговорил со мной. Я перепугалась.

— Ты не должна ходить одна по ночам. Он повел ее к Фонтейн-роуд, потом передумал.

— Пойдем со мной, — сказал Берден. Она задалась. — Со мной можешь не бояться.

Они пошли обратно сквозь темный туннель. У нее стучали зубы. Майк поднял фонарь и направил его свет на мужчину, который стоял возле припаркованной Верденом машины. Короткое пальто с поднятым капюшоном придавало мужчине зловещий вид, способный напугать любого ребенка.

— Ой, это же мистер Рашуорт, — смущенно сказала девочка.

Берден уже узнал мужчину и понял, что и сам узнан им. Слегка нахмурившись, он подошел к мужу той женщины, которая не оповестила полицию после предупреждения миссис Митчелл.

— Вы напугали эту юную леди.

Рашуорт заморгал от света фонаря:

— Я поздоровался с ней и сказал что-то по поводу ужасной ночи. А она пустилась наутек так, словно за ней черти гнались. Бог знает почему. Она знает меня, во всяком случае, в лицо.

— Все тут, в округе, несколько встревожены сейчас, сэр, — сказал Берден. — Лучше не заговаривать с людьми, с которыми не слишком близко знакомы. Спокойной ночи.

— Наверное, он выгуливал свою собаку, — сказала девочка, когда они вышли на Фонтейн-роуд. — Хотя я не видела его собаки. А вы?

И Берден не видел никакой собаки.

— Тебе не следует выходить на улицу одной в такое позднее время.

— Я ходила к друзьям. Мы слушали пластинки. Отец моей подруги сказал, что проводит меня домой, но я ему не позволила. Тут и идти-то всего пару минут. Ничего не может со мной случиться.

— Однако кое-что случилось, или ты думала что случилось.

Она молча выслушала это. Потом сказала:

— Вы идете к миссис Лоуренс?

Верден кивнул, потом, поняв, что она не могла этого увидеть, просто сказал: