Коля очень ждал этого часа командировки и наконец дождался, хотя мама и называла это для него не командировкой, а отдыхом, чтобы он потом учился дальше отдохнувший.

Автобус едет через всю Москву.

Коля уезжает из родного города. Ему немножко и грустно и боязно: он оставил друзей, школу, *®8 двор, где ему всё известно и привычно. Как говорит тётя Клава, «каждая кошка и собака».

А кто их во дворе не знает — кошек и собак? Их все знают. И в школе знают, потому что кошки и собаки приходят смотреть, как ребята играют в шайбу. Теперь в шайбе все разбираются.

Эпоха.

На аэродроме говорило радио — объявляло о самолётах, которые прилетели в Москву, и о самолётах, которые вот-вот улетят из Москвы. Радио говорило гораздо громче, чем школьное.

Пассажиры сидели в больших залах в креслах, разговаривали, курили, читали газеты или журналы, слушали, что объявляет радио.

Мама и Коля тоже сели в кресла.

Стены залов из стекла, и поэтому хорошо видны самолёты на аэродроме, трава, облака.

Коля сидит в кресле на Внуковском аэродроме.

Скоро по радио пригласят в самолёт. Коля может взять и почитать газету или журнал (он умеет читать газеты и журналы). Пройти в буфет и выпить чашку кофе (он умеет пить чашку кофе). Просто помолчать (он знает, что такое учреждение).

Первыш почувствовал себя смелым. Перестал грустить.

Что там кошки и собаки! Давайте сюда самолёт — техническое средство!

И самолёт дали: объявили посадку. Коля с мамой пошли к дверям аэровокзала. Двери тоже были стеклянными.

Коля и мама сели в электрический автомобиль, и он повёз их к самолёту.

Электрический автомобиль был красным, трава — зелёной, самолёт — белым, совсем таким, какими бывают облака. Первыш на всё теперь смотрит внимательно, как учил художник.

Если не забывает, конечно, смотреть внимательно.

Он храбро поднялся по крутой высокой лестнице в кабину самолёта. Но когда вошёл в самолёт, понял: храбрости особенной даже и не надо, потому что он вроде бы оказался в длинном уютном коридоре аэровокзала, где стояли большие кресла.

Пассажиров встретила стюардесса. Показывала места.

Она и Коле показала его место.

Коля, конечно, сидел у окна — круглого, с белой шторкой. Так было задумано сразу, и такой билет был куплен.

Иначе и быть не могло.

Когда все пассажиры заняли свои места, стюардесса сказала, что они будут лететь до Крыма час сорок минут. Сказала, как зовут командира корабля и как её зовут. И что если у пассажиров будут какие-нибудь просьбы или вопросы, чтобы обращались к ней.

В круглое окно было видно, как к самолёту подъехал автомобиль-тягач. Коля знал, что этот автомобиль-тягач потянет самолёт на взлётную дорожку.

А потом самолёт включит реактивные моторы и взлетит.

Стюардесса прошла по проходу между креслами и велела пассажирам пристегнуться. У кресел есть пояса. Это чтобы плотно сидеть, когда самолёт будет взлетать к облакам и выше облаков.

И ещё она выдавала пассажирам, у которых были самопишущие ручки, непромокаемые чехольчики. В эти чехольчики надо было убрать ручки, а то в полёте из ручек иногда вытекают чернила и пачкают карманы пиджаков. Как понял Коля, получаются кляксы.

Пассажиры начали пристёгиваться, прятать в чехольчики самопишущие ручки.

Стюардесса подошла к Первышу.

Мама сказала, что она уже пристегнула Колю как могла: Коля маленький (мама сказала — «худенький») и пристегнуть его поясом очень крепко невозможно.

Стюардесса проверила и ответила:

— Ничего. Достаточно.

Коля спросил:

— Мёртвых петель не будет? (Это Первыш пошутил.)

— Нет, — улыбнулась стюардесса (она оценила его шутку). — Не будет, — и хотела отойти.

Но Коля закричал:

— А чехольчик!

— Тебе-то зачем?

— У меня ручка самопишущая.

— Извините, — ответила стюардесса и протянула Коле чехольчик.

Коля подумал, что его ручка и валялась, и дралась, так что вряд ли потечёт в самолёте. Но чехольчик он всё-таки надел и убрал ручку в карман.

Автомобиль-тягач начал разворачивать самолёт, чтобы его поставить на взлётную дорожку. Скорее включайте моторы. Человек хочет подняться к облакам! И даже выше облаков!

Он почти пристёгнут, и ручка у него спрятана в чехольчик.

Коля поднялся к облакам. И даже выше облаков. Пролетел над страной и снова опустился на землю в Крыму, где Чёрное море, где пионерский лагерь. Вместе с ним опустилась и самопишущая ручка.