Есть такой в первом отряде.

Наталия Ивановна запретила ему спать во время тихого часа. И ещё запретила «ходить лечебно» (это значит просто ходить и не лазить в горы), а наоборот, велела по горам лазить, велела «ходить нелечебно».

Коля завидует Леванёнку: человек не спит — лазит по горам. Да и многие завидуют. Кому охота среди белого дня валиться в постель и спать?!

В школе на уроке спать будет приятно: спишь и учишься по новому методу. Автоматически,

А в лагере зачем спать?

Вокруг солнце и море — и никакой школы!

Когда Леванёнок съезжает с деревянной горки, то брызг в море поднимается больше всего. И потом, никто лучше не умеет показывать няньку, чем Леванёнок.

Тут бы, пожалуй, и Боря позавидовал.

Леванёнку не надо надуваться, чтобы показывать няньку. Вот в чём дело. Он сам толстый. Он просто начинает переваливаться с ноги на ногу и как побежит мелким шагом по лагерю… И как закричит что-нибудь несуразное…

Саша-Аркаша запретил ему это делать, потому что очень похоже получается. Могут возникнуть международные обострения или конфликт.

Коле нравится Леванёнок. Он весёлый и смешной. И ещё нравится Нина и её подруга Вероника. Они всегда вместе.

Нина и Вероника перешили ему тирольки, чтобы не болтались. Кружочки из ниток сделали, добавочные полосочки.

Очень красиво получилось. И удобно.

Нину и Веронику уговаривал Ярослав Коринец, чтобы поступили к нему на работу на фабрику.

Нина и Вероника отказались. Нет свободного времени. Вероника — член интернационального клуба, а Нина — заместитель начальника Турграда.

В Турграде и в интернациональном клубе узнали, что Ярослав сманивает их кадры. Устроили скандал, чтобы сам выращивал кадры, а не сманивал чужие.

Кадры — это специалисты значит.

В отряде ещё Гриша — кадр и Митя — кадр. Потому что Гриша — барабанщик, а Митя — горнист.

К Первышу приходила мама. Это в те дни, когда она не выезжала в Керчь, в Севастополь или в «Горное солнце», где проведывала, как живёт остальная делегация. Мама была очень занята.

Но и Коля тоже был очень занят, хотя и не состоял членом интернационального клуба и никуда не выезжал. А главное — в Турград ещё не попал.

Турград — это специальный городок, где ребята будут сдавать нормы на «Юного туриста». Он скоро откроется. Нина рассказывала.

Но свободного времени у Коли всё равно не было: встаёшь, делаешь зарядку, умываешься, строишься, идёшь на линейку (в длину — в ширину), завтракаешь. Потом катание на лодках или катерах, а то и просто сбегаешь поглядишь, как работают водолазы — строят причал. Или немного поучишься барабанить. А там обед и тихий час.

После тихого часа — подготовка к фестивалю: песни, игры (в «стрелка», например. Две команды выбивают мячом игроков). Даже выделено специальное время, когда каждый должен написать письмо родным. А то и не успеешь.

Вертишься день-деньской как белка в колесе.

В это самое время, «письма к родным», Коля и написал наконец письмо Боре и Серёже. Достал из кармана самопишущую ручку и написал.

Много всего.

Нина и Вероника проверили, поправили ошибки. После них Саша-Аркаша проверил. И тоже поправил. Уже маленькие, почти незаметные. Только Саша-Аркаша их заметил, потому что писатель.

Он даже некоторые слова поменял местами. Стрелочки нарисовал — какое слово куда передвинулось. Но это не ошибки, сказал Саша-Аркаша, это стиль.

В письме Коля рассказывал (уже стилем), что у него здесь много друзей. А недавно ещё познакомился с начальником музыкального отряда Захаром. Захар проходил мимо, когда Первыш барабанил. Остановился послушать. Сказал: чтобы хорошо барабанить, надо про себя напевать то, что барабанишь, а не просто стучать палочками. Колошматить. Написал Коля и о ракете, и о водяном велосипеде (это для Тёмы Новикова). И что с деревянной горки нырял в море, в глубину.

И ещё написал, что проглотил живого комара. Это когда напевал песню и барабанил. Он, конечно, написал «барабанил», а не «колошматил».

Но самое важное сообщение приберёг к концу письма: он член пионерского отряда…

А! Каково!

Не гость в командировке, а член отряда. На нём — синий свитер и тирольские штаны. Форма, одним словом.

И штаны не только тирольские, но и бархатные. И он ходит в них в пресс-центр. И на крышу корпуса.

Про всё написал как мог. Боря и Серёжа вдвоём писали, а он один. Разве что ошибки проверили и стиль нарисовали стрелочками.

Коля отнёс письмо на почтамт и опустил в ящик.