— Ты убедила меня, — объяснила она. — Я не пойду сразу в полицию. Сначала хочу поговорить с Сэнди. Обсудить все с ним. Может, мне удастся уговорить его самому все рассказать полиции. Ты права, Джули. В конце концов, Сэнди наш старый друг. И я обязана дать ему возможность правильно поступить.

Я развернула машину и направилась на Каньон Роад к дому Сэнди, а потом сказала:

— Я пойду с тобой.

— Нет. — Хиллари сжала мое плечо. — Спасибо, но нет. Я хочу одна поговорить с Сэнди. Если мы пойдем вместе, это может его отпугнуть. Он может решить, что мы что-то задумали против него.

— Но, Хиллари…

— Нет, — решительно повторила она. — Я буду говорить с ним сама.

— Тогда подожду тебя в машине, — предложила я.

Она снова покачала головой.

— Поезжай домой, Джули. Я позвоню тебе, как только вернусь. Обещаю.

Через несколько минут я остановила машину около дома Сэнди. Хиллари вылезла и побежала под дождем. Дверь открылась через несколько секунд, и она скрылась внутри.

Я подождала минуту или две, слушая скрип дворников на лобовом стекле и глядя через разводы грязи на входную дверь. В какое-то мгновение мне захотелось не послушать Хиллари, выйти из машины, последовать за ней в дом и встать рядом с ней, когда она будет говорить с Сэнди. Но я поборола в себе этот порыв, включила первую передачу и послушно поехала домой. Правда, по дороге еще несколько раз испытывала искушение повернуть обратно.

Ведя машину под беспрестанным стуком дождя, я пыталась понять, отчего мне так страшно, почему я так расстроена и обеспокоена? Почему мне казалось, что должно произойти что-то ужасное?

Но только через три часа получила ответы на эти вопросы.

Я решила поторопиться домой, сесть у телефона и ждать звонка Хиллари. Но из-за дождя застряла на Милл Роад. И казалось, прошла целая вечность, прежде чем я добралась до улицы Страха.

В моем квартале из-за старых деревьев было совсем темно, как ночью. «Почему я должна жить на улице Страха?» — спросила я себя.

Друзья дразнили меня из-за этого, и все рассказывали про улицу Страха пугающие истории, которые якобы тут происходили.

Я не считала, что здесь страшно. Просто из-за деревьев темнее, чем в других местах.

Я с трудом въехала на дорожку, ведущую к дому, — шины скользили по мокрому гравию, и увидела в гараже мамину машину. Удивившись, что она вернулась так рано, и все же надеясь, что ничего дурного не произошло, я влетела на кухню.

Несмотря на то что мама стояла ко мне спиной, я поняла, что она плачет.

— Мам, мам, что случилось?

— Режу лук, — ответила она, с улыбкой поворачиваясь ко мне. — Все советуют задерживать дыхание или закрывать глаза, но ничего не срабатывает. Не умею резать лук без слез.

Я с облегчением вздохнула, так как успела подумать, что у мамы плохие новости. Потом вспомнила о Хиллари и Сэнди.

— Хиллари мне не звонила?

Мама смахнула слезы со щек тыльной стороной ладони.

— Нет. Вы ведь только что из школы. Почему она должна тебе звонить?

— Просто так, — ответила я.

Дождь стучал в окно кухни, и казалось, что кто-то стучится в дверь. Я испугалась и повернулась, чтобы посмотреть в окно.

— О, ты какая-то нервная сегодня, — подметила мама.

— Это, это просто из-за дождя, — пояснила я. — А почему ты сегодня вернулась рано?

Она стала резать другую головку лука.

— Мне была назначена консультация у дантиста на три тридцать. А после этого я решила больше не возвращаться в офис.

— Что ты готовишь на обед? — поинтересовалась я, доставая из холодильника банку «Маунтин Дью».

— Мясной пирог. Твой отец будет дома через час. Думаю, он удивится, увидев, что я приготовила обед.

От лука и у меня заслезились глаза.

— Чем могу тебе помочь? — спросила я, думая о Хиллари.

— Ничего не надо. Просто можешь попозже накрыть на стол, если захочешь.

— Ладно, — сказала я, смахивая слезу. — Поднимусь к себе. Может, успею сделать до обеда французский.

И я поторопилась в свою комнату, но не стала делать домашнее задание по французскому, а села на кровать и уставилась на телефон, стоявший напротив меня на ночном столике. «Ну, давай же, телефон!» — приказывала я мысленно, но телефон не повиновался.

Где Хиллари? Я все время думала о ней, чувствуя, как напрягаются мои мышцы. Что она там делает так долго? Я смотрела на будильник каждые две минуты. Пять тридцать. Пять тридцать две. Пять тридцать четыре…

«Должно быть, она уже дома», — стала убеждать я себя. Потом я встала, но ноги у меня были как ватные. Я принялась шагать взад и вперед. Но в моей маленькой комнате не было места, чтобы развернуться.