Я не знал, доведется ли мне принять участие в этом юбилее, но на кое-какие успехи в борьбе с терроризмом все-таки рассчитывал.

Позвонила Кейт и сказала, что скоро ко мне присоединится. «Скоро» на ее языке означало час. Я заказал себе виски «Девар» с содовой, облокотился о стойку и стал смотреть в огромное окно, начинавшееся прямо от пола. С высоты, на которой я находился, даже нефтеперегонные заводы Нью-Джерси выглядели эстетично.

Вокруг меня было множество людей — туристы, финансисты с Уолл-стрит, молодые лощеные яппи, студенты, девушки по вызову и, конечно же, провинциалы, считавшие своим первейшим долгом посетить Всемирный торговый центр. Были и люди одной со мной профессии, чьи офисы находились в Северной башне.

Признаться, я не слишком любил это место — главным образом из-за дороговизны и вечной толчеи, но Кейт захотелось в наш последний вечер на родине взглянуть на Нью-Йорк с высоты птичьего полета. Она надеялась, что эта картина сохранится у нее в памяти до возвращения в Штаты.

В отличие от отправляющихся на фронт солдат я не ощущал тоски от предстоящей разлуки с любимым городом, родным очагом и женой. Я знал, что мое вынужденное отсутствие продлится всего несколько месяцев, а грозящая мне опасность, хоть и была вполне реальна, не идет ни в какое сравнение с риском, которому подвергается боец действующей армии.

И все же я чувствовал себя не в своей тарелке. Возможно, из-за того, что Джек слишком уж подробно рассказал мне о нравах и обычаях жителей Йемена, в котором я должен был провести несколько месяцев, после чего адвокат ОАС дала мне подписать целую кучу бумаг на случай моего похищения, исчезновения или смерти. Разумеется, я беспокоился и за Кейт, отправлявшуюся в страну, где исламисты уже прикончили нескольких американцев. Я хочу сказать, что, хотя борьба с терроризмом — это моя работа, до сих пор я занимался ею только на американской земле, а американцы подверглись террористической атаке всего один раз. И что интересно, нападение было совершено на то самое здание, в котором я сейчас находился.

Кейт появилась неожиданно рано, и мы сразу же обнялись и поцеловались, словно встретились после долгой разлуки.

Кейт сказала:

— Я упаковала несколько коробок, которые мы завтра отправим в посольства с дипломатической почтой.

— У меня есть все, что нужно.

— Между прочим, я положила тебе упаковку «Будвайзера». «Будвайзера» у тебя точно нет.

— Вот за это я тебя люблю.

Я подозвал бармена, заказал для Кейт водку со льдом, и мы, взявшись за руки, стали любоваться заходом солнца над Манхэттеном.

На какое-то время в помещении стало очень тихо. Люди смотрели на закат, находясь на высоте в четверть мили, и от окружающего мира их отделяло всего полдюйма прозрачного стекла.

Кейт сказала:

— Когда вернемся, обязательно придем сюда еще раз.

— Это было бы здорово.

— Я буду по тебе скучать.

— Я уже по тебе скучаю.

— Что ты сейчас чувствуешь?

— Похоже, на такой высоте алкоголь проникает в кровь быстрее. Мне кажется, что этот зал качается.

— Он действительно качается.

— Слава Богу.

— Мне будет не хватать твоего чувства юмора.

— А мне — аудитории.

Она стиснула мне руку и сказала:

— Давай пообещаем друг другу вернуться сюда такими же. Ты меня понимаешь?

— О да!

В девять часов заиграл оркестр. По пятницам здесь исполнялась музыка в стиле диско. Я вывел Кейт на небольшой танцпол и показал ей несколько движений — так я танцевал в семидесятые. Кейт была в восторге.

Оркестр наигрывал известную композицию «Мятный твист», которую я назвал «Йеменским твистом». Поэтому па в этом танце именовались «верблюжьим шагом» и «пируэтом под пулями». Видно, я здорово набрался.

Вернувшись за стойку, мы налегли на фирменный коктейль под названием «Чай Эллис со льдом», стоивший шестнадцать долларов за порцию и по содержанию алкоголя не шедший ни в какое сравнение с обычным чаем.

Кейт заказала суши и сашими. И хотя в трезвом виде я сырую рыбу в рот не беру, под «Чай Эллис со льдом» слопал все это за милую душу.

Мы выбрались из лучшего в мире бара где-то около полуночи. Ноги у меня основательно заплетались, а в голове гудело как никогда.

Мы взяли такси, и Кейт сразу же заснула у меня на плече, а я весь путь до дома смотрел в окно. Этот нью-йоркский вечер мне суждено было помнить очень и очень долго.

В отделе ФБР, занимавшемся заграничными командировками, позаботились о том, чтобы промежуток времени между нашими с Кейт авиарейсами, вылетавшими из аэропорта Кеннеди, не превысил двух часов. Кейт летела на самолете авиакомпании «Дельта» до Каира, я же «Американ эйрлайнз». Мой самолет делал посадку в Лондоне. Оттуда я должен был проследовать в Амман, потом в Иорданию и лишь после этого приземлиться в аэропорту Адена. Кейт повезло больше — из Каира она летела прямо в Дар-эс-Салам. Наши с Кейт пушки, отправленные дипломатической почтой, к счастью, должны были достигнуть места назначения раньше нас.