— Дайте мистеру Кори ключ от номера двести три.

Питер выдвинул ящик стола, вынул ключ и протянул мне, а его босс произнес:

— Насколько я понимаю, в данный момент я вам не нужен. Но если вдруг что-то понадобится, зайдите ко мне в кабинет.

Мне не хотелось терять этого парня из виду — вдруг ему взбредет в голову позвонить в ФБР? — поэтому я ответил:

— Я бы хотел, чтобы вы проводили меня в номер.

Мистер Розенталь, не скрывая недовольства, вышел из старого здания и по живописной дорожке повел меня к новому корпусу.

Как я уже говорил, это было длинное двухэтажное строение, лишенное каких-либо индивидуальных особенностей. Единственной его достопримечательностью были оцинкованный купол да флюгер на крыше, который в данный момент показывал, что ветер дует с залива.

По внешней лестнице мы поднялись на второй этаж и пошли вдоль террасы, которая в это время находилась в тени. Мимо нас торопливым шагом проследовала пожилая пара: видимо, это эвакуировались постояльцы номера 203.

Дождавшись, когда они скроются за углом, я открыл дверь выданным мне ключом, вошел в номер и огляделся.

По-видимому, Шульцы были удивительно аккуратными людьми, поскольку комната выглядела так, будто здесь никто не живет.

Просторное помещение было оформлено в бело-голубых тонах в стиле дизайнера Марты Стюарт, преобладающем в этом отеле.

Первым делом я заглянул в ванную, где могли бы принимать душ четыре человека одновременно, потом вернулся в комнату и осмотрел встроенную мебель, телевизор, полки с высокими стаканами, штопором, шейкером и вазочкой с бумажными салфетками и мини-бар.

Я знал, что ФБР прочесало эту комнату в поисках отпечатков пальцев, человеческих волос и других улик, но все их старания свела на нет тщательная уборка, сделанная накануне Роксанной Скарангелло. Так что рассчитывать на то, чтобы обнаружить «пальчики», образцы человеческих волос и ниток от одежды или плавающие в унитазе использованные презервативы, в принципе не приходилось. Но разве можно быть в чем-то уверенным на сто процентов?

Я вернулся к встроенной мебели и еще раз осмотрел телевизор, стоявший на поворотном штативе. Развернув его на сто восемьдесят градусов; так, чтобы видна была задняя панель, я стал изучать гнезда, используемые для подключения видеомагнитофона.

Я предположил — надеюсь, мне позволительно немного пофантазировать, — что наш донжуан и его леди, удирая с пляжа, просмотрели сделанную ими видеозапись на дисплее видеокамеры, увидели взрыв и, конечно же, захотели рассмотреть все как следует на телеэкране. Для этого им необходимо было включить телевизор, подсоединить к нему с помощью адаптера видеокамеру и нажать на кнопку «воспроизведение».

Провод и адаптер у них наверняка были с собой — раз они намеревались, вернувшись в номер, улечься в постель и, потягивая вино, предаться созерцанию своих записанных на пленку любовных утех, чтобы настроиться на новую волну чувственных радостей.

Конечно, существовала вероятность, что те двое не занимались сексом на пляже, а снимали на видео закат, чтобы потом в гостиничном номере создать себе соответствующий романтический настрой.

Но мне, честно говоря, было совершенно наплевать, трахались они или просто любовались заходящим солнцем. Меня интересовало то, что могло быть на заднем плане, — подробности катастрофы рейса № 800.

Пока с уверенностью можно было сказать только одно: эти люди не были женаты, в противном случае они почти наверняка передали бы сделанную на пляже запись в ФБР.

Однако вместо этого мужчина и женщина с такой поспешностью покинули Уэстгемптон-Бич, что оставили свидетельства своего присутствия на пляже и даже не забрали у администратора «Бейвью-отеля» внесенные в качестве залога пятьсот долларов. Уничтожили они или нет сделанную ими видеозапись — вот что в данный момент занимало меня больше всего.

Не знаю, как бы я поступил на их месте. Но знаю другое: уничтоженное невозможно восстановить, я на основании своего многолетнего опыта могу утверждать, что люди редко идут на такой решительный шаг — они предпочитают прятать улики. Я лично знал не меньше десятка заключенных, которые никогда не оказались бы в тюрьме, если бы не спрятали, а уничтожили свидетельства своих преступлений. Самоуверенные и самовлюбленные люди подчас поступают очень глупо.

Все это время мистер Розенталь стоял очень тихо — должно быть, ждал, когда комната со мной заговорит, и я уже было хотел приставить к уху ладонь, но потом передумал: как-никак этот парень, если не считать последних десяти минут, вел себя на редкость примерно, и мне не хотелось еще больше его расстраивать.

— Скажите, ключ находился в номере? — спросил я.

— Да, — ответил он. — Я запомнил это потому, что федералы хотели снять с него отпечатки пальцев и даже поначалу спрятали его в пластиковый пакетик, но потом выяснилось, что он уже успел побывать в руках у Роксанны Скарангелло, Кристофера, а возможно, и некоторых других людей. Впрочем, они все равно его забрали и даже выдали мне расписку.