Девушка огляделась, заметила кровь на одежде и снова стала плакать.

— Ну ладно, — решил Корди, — вы тут объясняйтесь, а я хвороста соберу. Все равно собирался привал делать, останемся здесь, дальше не пойдем.

Юноша направился в заросли, переступил через мертвого разбойника и скрылся в тени под деревьями.

Ленлин бросил вслед:

— Как это дальше? Мы же должны Ильму домой вернуть! Здесь земля Лорда Тьмы, нельзя одну ее здесь бросать!

Корди не ответил, хотя был где-то поблизости, хрустел валежником в темноте. Поэт хмыкнул, склонился над костром и принялся осторожно дуть, угли налились алым, взвилось облачко седой золы…

— Дяденька, — позвала Ильма, — а вы меня правда домой отведете?

— Какой я тебе дяденька? Меня Ленлином зовут. Поняла?

— Поняла, дяденька Ленлин, — послушно согласилась девушка.

Поэт возмущенно фыркнул, взвилось облако пепла, Ленлин закашлялся и стал тереть глаза. Глядя на него, Ильма неуверенно хихикнула.

— Ты чего? — возмутился парень.

— А ничего, только уж больно ты, дяденька Ленлин, грязным сделался.

— На себя погляди, Кровавая Ильма.

Девушка оглядела пропитанную кровью одежду и снова хихикнула — истерически. Но она уже перешагнула некий порог ужаса, теперь Ильма была готова спокойно принять и более страшные вещи.

Из темноты выступил Корди с охапкой хвороста, оглядел веселую парочку и заметил:

— Я думал, вы хотя бы мертвецов от огня уберете…

— Э… да я сейчас, я быстро…

Ленлин вскочил, вдвоем с Корди они отволокли трупы подальше. Потом мужчины возвратились к огню, и Корди объявил:

— Ленлин, ты прав, Ильму нужно вернуть домой. Поэтому здесь мы расстанемся. Будешь ждать меня в деревне, на этом постоялом дворе… Как ваш постоялый двор называется?

Девушка захлопала глазами:

— Называется: постоялый двор… Дом дядьки Мартоса… — В захолустной деревушке не было других постоялых дворов, и никому не пришло в голову наградить заведение сутулого Мартоса собственным именем.

— Значит, там и будешь ждать, — повторил Корди. — И лошадь заберешь, я пойду пешком.

— Нет, так не годится, — заспорил Ленлин. — Мы же собирались вместе, ты обещал!

— Нет. Ты будешь поджидать меня с лошадью в деревне. Сочинишь много новых песен. Я не хочу терять день на эту сопливую крестьянку…

— Не нужно так говорить о девушке!

Парни оглянулись и посмотрели на Ильму — она уже спала. Испытания утомили девчонку, так что теперь тепло от костра мгновенно сморило ее.

— Ладно… — буркнул Ленлин, — но учти: я буду ждать у этих столбов на границе. Каждый день!

— Я уйду до рассвета, — подвел итог Корди.

Ленлин промолчал, его глаза затуманились, он смотрел в костер, между пушистых ресниц поэта вспыхивали оранжевые искорки, крошечные отражения пламени земного и, возможно, огня небесного.

Говорить было не о чем, Корди завернулся в плащ, сел, прислонился спиной к дереву и затих. Возможно, он уже засыпал, когда Ленлин начал тихонько декламировать:

Ленлин вздохнул и задумчиво протянул по-другому:

— Их было шестеро. Не пятнадцать, — пробормотал Корди, но его слова потерялись, стерлись потрескиванием веток в костре и шорохом листвы над головой. Неправильное прошлое уже уступало место героическому подвигу, воспеваемому Ленлином. Спорить с песней было бесполезно… да и незачем. У Корди уже не было прошлого, даже старик не хочет являться во сне… правда, оставался арбалетный болт, ржавый от крови Лорда Тьмы Кордейла. Но он скорей относился к будущему.

Корди растолкал Ленлина до рассвета. Поэт встрепенулся, над головой были серые сумерки, а вокруг стеной — темнота под сводами леса.

— Ч-что?.. — Блондин стал жмуриться и тереть глаза.

— Ленлин, я ухожу. Возвращайся в деревню, возврати эту дуру родителям. Жди у Мартоса. Когда я закончу, вернусь за лошадью.

Ильма чмокнула во сне и неразборчиво пробормотала несколько слов. Оба парня посмотрели в ее сторону. Когда Ленлин снова глянул перед собой, Корди рядом не было, а на границе сумерек и темноты качались ветки кустарника… Поэт подумал, что теперь ему некуда спешить, он станет ждать в деревне сколько придется. Поэтому он снова уснул.