— Ничего особенно страшного, мне думается. Обыкновенное растяжение, мисс Милдмей. Но оно, уверен, избавит вас от зубной боли.

Теперь он, несомненно, еще и насмехался над ней, стоя на коленях рядом с диваном, вровень с ее лицом. В глубине его черных глаз мелькали озорные огоньки. Сара почувствовала слабый запах виски и поняла, что он слегка пьян. По крайней мере, выпил больше, чем обычно.

— Итак, вы упали с лестницы, — сказал Блейн, насмешка в его голосе уже звучала явственнее. — Можно было бы поинтересоваться, что вы делали на лестнице как раз в тот момент. Или, например, почему у вас разболелись зубы именно тогда, когда мне понадобилось ехать в Лондон.

Сара призвала на помощь все свое достоинство.

— Если уж вам непременно нужно знать, то я направлялась к миссис Робинс за каким-нибудь средством, чтобы успокоить зуб. Он по-прежнему ужасно ноет.

— Но, милая девушка, за лекарством вам следовало обратиться ко мне. Я только что вылечил извозчика, который привез меня домой из клуба. Он почти примерз к своему сиденью, бедняга. Я привел его в дом и угостил горячим ромом. Вы получите точно такую же микстуру. Ах, это вы, миссис Робинс, давайте все сюда. Вы умеете обращаться с вывихами ног?

— Я бы не стала утверждать, милорд.

— Ну, горячую ванну сделать нетрудно. Вы пока займитесь этим, а я приготовлю кое-что посущественнее. Наш бедный пациент страдает от вывихнутой ступни и зубной боли. Как вы полагаете, быть может, нам следует взглянуть и на расходившийся зуб?

— Милорд! — пробормотала шокированная миссис Робинс.

— Очень хорошо. Будем исходить из того, что зубной врач мисс Милдмей действительно крупный специалист, раз уж она ради него проделала долгий путь до Лондона.

Блейн возвышался над лежащей девушкой — в руке стакан с ромом — и смотрел на нее с откровенным цинизмом. Сейчас он был в своей привычной роли. Промелькнувшие в его лице натянутость и жестокость можно было бы отнести за счет игры воображения. Но Сара знала, что это не так. Он ей совершенно не доверял.

Однако в данный момент Сара была неспособна особенно задумываться над этим обстоятельством. Ее мучила сильная боль в ноге, и, кроме того, она была слишком зла на себя за собственную глупость и на Блейна за его внезапную фальшиво-любезную заботливость.

— Если ром поможет быстро встать на ноги, то я лучше выпью немедленно, — проговорила она, выхватывая из его рук стакан, и тут же вскрикнула от боли: миссис Робинс коснулась ее ноги не столь деликатно, как перед тем Блейн.

Выпив огненную жидкость, Сара с трудом перевела дух и уже почти не обращала внимания на слова миссис Робинс, которая, с напускной строгостью сказала:

— Могу я попросить вас, милорд, оставить нас на минутку, пока я сниму с мисс Милдмей чулки?

— Конечно, конечно, — ответил Блейн, дерзко поднимая брови. — А потом мы здесь поужинаем, го единственная теплая комната во всем доме.

— Вам придется извинить меня, лорд Маллоу. Я предпочитаю лечь в постель.

— Как бы не так. Вы хоть понимаете, что самостоятельно вам не подняться по лестнице и вас нужно нести? А потому должны смириться и подождать, пока я не соблаговолю сделать соответствующее распоряжение.

— О Боже, — пробормотала миссис Робинс его ухода. — Он в игривом настроении; вот что значит быть вдали от своей жены. А еще, конечно, ром. Просто удивительно, как стаканчик взбадривает.

— В игривом настроении! — повторила Сара слабым голосом. — Вы это так называете, миссис Робинс?

— Уж не увидели ли вы за всем этим что-нибудь более серьезное? Лорд Маллоу себе такое не позволит!

Откуда ей известно, что он настоящий лорд Маллоу, хотела спросить Сара. Возможно, у того человека вообще нет никаких правил хорошего поведения. Ему было так приятно видеть ее практически в своей власти.

В конце концов, ром возымел действие, и боль сделалась терпимой. Но щиколотка распухла, увеличившись почти вдвое, и было ясно, что придется лежать на диване, пока кто-нибудь не поможет ей перебраться в собственную комнату.

В кабинет вошла испуганная и смущенная Люси, чтобы накрыть стол для ужина.

— Послушайте, мисс Милдмей, он удерживает вас здесь на диване?

— Не говори глупостей, Люси.

— Но как же вы собираетесь жевать оленье мясо с вашим больным зубом?

— А я и не намерена его есть. Ты принесешь мне чашку бульона.

Но вот вернулся Блейн, и Люси быстро исчезла. Держа в руке стакан с ромом, он подошел к дивану и остановился, в упор глядя на Сару.

— Уже лучше, мисс Милдмей. Щечки снова порозовели. Нога уже меньше болит? А зуб? Быть может, боль совсем утихла?