— Этот материал для дома, в котором мы все живем, — подчеркнула Амалия.

— Мне жаль старой привычной обивки, которую я сама выбирала. И у меня суеверное предубеждение против зеленого цвета.

— Помолчите! — резкий окрик заставил женщин вздрогнуть. Блейн держал в руках письмо и казался очень расстроенным. — Вся эта болтовня о занавесках!

— В чем дело, Блейн? Плохие новости? — спросила леди Мальвина с тревогой.

Амалия приподнялась в кресле.

— Блейн…

Их настороженность, поняла Сара, всегда находилась где-то вблизи от поверхности. Один неожиданный эпизод, и они уже встрепенулись. Не было ли это признаком нечистой совести, если вообще указывало на что-то?

— Да, есть некоторые новости, — произнес он вполголоса, но не пояснил, хорошие они или плохие. У Сары мелькнула даже сумасшедшая мысль: уж не от Амброса ли письмо?

— Мне нужно в Лондон, — вскочил Блейн, словно намереваясь немедленно приказать Соумсу закладывать экипаж.

— Но не сию же минуту! — воскликнула Амалия.

— Позже. С поездом, отходящим в полдень.

— Блейн, в чем, собственно, дело? — спросила леди Мальвина раздраженно. — Разве нам не положено знать?

Блейн уже полностью овладел собой; лишь глаза сверкали мрачной решимостью, словно ему предстояла жестокая схватка, и он был намерен биться до конца.

«Значит, речь идет о чем-то, — подумала Сара, — за что можно сражаться. Известие неприятное, но это еще не означает поражения».

Однако Амалия не могла скрыть своей тревоги. Она побледнела, а когда Блейн вышел из комнаты, поспешила за ним, чтобы поговорить наедине.

Сара решила последовать за ними.

— Извините, леди Мальвина, но мне нужно в классную комнату.

Однако старая женщина, схватив девушку за руку, с беспокойством спросила:

— Как вы полагаете, что в этом письме? Мой сын явно огорчен.

— Наверное, просто деловое письмо, леди Мальвина.

Вне себя от сознания, что рушатся ее планы, Сара сделала еще одну отчаянную попытку уйти, но старуха цепко держала ее за руку.

— Не просто деловое письмо, потому что Амалия тоже разволновалась. Разве вы не заметили, как она изменилась в лице? О Боже, надеюсь, не случилось ничего дурного.

Драгоценное время было упущено. Амалия и Блейн наверняка уже успели наглухо закрыться в кабинете. Сара с трудом скрыла свое разочарование.

— А что, по-вашему, леди Мальвина, могло случиться дурного?

— О, разные вещи.

Леди Мальвина наконец отпустила руку девушки и, нервным движением подхватив чашку, залпом допила свой кофе.

— Скажу вам, мисс Милдмей, я никогда не была спокойной с моим сыном. Он такой порой взбалмошный и непредсказуемый. Жить с ним — всегда сплошное беспокойство. Разве вы не видите, до чего он довел жену? И я уверена: он уедет в Лондон, не сказав никому ни слова о сути дела. Не исключено, что письмо совершенно безобидное, а он лишь выискивает предлог удрать отсюда на некоторое время. Ему никогда не сиделось на месте.

— Если это действительно так, то он очень хорошо сыграл свою роль, — не удержалась Сара.

— О, сыграть роль для него — раз плюнуть.

Постучав пальцами по столу, леди Мальвина внезапно просияла и с обычным оптимизмом воскликнула:

— По крайней мере, нет худа без добра. Будучи в Лондоне, Блейн сможет выкупить мое жемчужное ожерелье.

Вернувшаяся незаметно Амалия слышала последнюю фразу. На ее лице мелькнуло выражение крайнего возмущения.

— Для этого, боюсь, не останется времени. У Блейна очень важное дело.

Леди Мальвина скорчила недовольную гримасу.

— Какое дело? — спросила она зло.

— Не знаю. Мой муж не обременяет меня подробностями своей коммерческой деятельности.

— Амалия! — в голосе леди Мальвины вновь послышался страх. — Имеет ли это какое-либо отношение к судебному процессу?

— Конечно, нет. Вы должны понять: с тем делом покончено раз и навсегда. Мисс Милдмей, не пора ли заниматься с Тайтусом?

Еще никогда Саре не давался так трудно смиренный ответ. С какой стати она должна подчиняться этой желтолицей, нахальной и в данный момент чрезвычайно взбудораженной женщине?