Шрифт:
Но не успела Эмма лечь, как на лестнице раздались знакомые шаги.
Она услышала вкрадчивый стук в дверь, и хриплый искаженный голос прошептал:
— Вы написали письмо?
— Да, — солгала она и стиснула руки в ожидании, что наконец-то дверь откроется.
Но хриплый голос распорядился:
— Просуньте его под дверь.
Эмма заметалась. Что же ей делать? Просунуть под дверь сложенный, но чистый листок бумаги? Нет, ее уловка тут же будет раскрыта.
— Я… я начала его писать, но здесь слишком темно, — импровизировала она. — Принесите мне свечу.
Господи! Что за безумие? Она приглашает к себе человека, который, возможно, и запрятал ее в этот дом, где до нее побывала несчастная Луиза, оставила здесь туфельку, а сама бесследно исчезла.
Из-за двери послышалось бессвязное бормотание, затем хриплый голос укоризненно промолвил:
— Если вы и вправду написали письмо, вам ничего не грозит, моя дорогая. Но если вы этого не сделаете, тогда — кто знает? Я дам вам еще один час. И вы вполне обойдетесь без света. До вас все обходились.
Эмма пыталась не вникать в жуткий смысл сказанного хрипучим стражем.
— Вы хотите меня убедить, что Луиза оказалась в безопасности после того, как написала письмо?
— В полной безопасности.
— Тогда почему здесь валяется ее туфелька? Куда она могла пойти с туфлей на одной ноге?
С минуту из-за двери не доносилось ни звука. Затем омерзительный, неизвестно какому полу принадлежавший голос с подозрительной бодростью пообещал:
— Вы сами во всем убедитесь — но после того, как напишете письмо…
Бесполезно стучать в дверь и требовать, чтобы ее выпустили! Осторожные шаги быстро удалялись; послышался скрип деревянной лестницы. Где-то приглушенно хлопнула дверь. Затем снова наступила тишина…
Постепенно комнату залил таинственный мерцающий свет, проникавший даже сквозь густую сеть плюща. Так мерцают молнии, прорезающие грозовое небо. Почувствовался запах дыма, и Эмму на мгновение охватил ужас: ей показалось, что в коттедже, где она заточена, словно героиня романа ужасов, попавшая во власть садиста, начался пожар.
Но тут до нее снова донеслись голоса. На этот раз Эмма не сомневалась: это были детские звонкие голоса. Она прислушалась, и у нее возникло радостное ощущение, что она различает испуганные крики Мегги и Дины. Затем раздались громкие мужские возгласы, встревоженные и негодующие. Но что горело? Мерцающие лучи только освещали комнату. Опасения Эммы, что в коттедже начался пожар, к счастью, оказались ложными. Но что же так полыхает, судя по высоким языкам пламени, не кортлендский ли дом?! Неужели она находится возле старого особняка Кортов, который поджег какой-то негодяй?
Повинуясь безотчетному порыву, Эмма опустилась на колени и отчаянно, словно заклинание, промолвила:
— Мегги и Дина. С вами все будет в порядке. Никто не причинит вреда маленьким девочкам, верьте мне!!
Глава 21
Никто из девочек не мог объяснить, почему они обе испытывали такую пронзительную жалость к пугалу. Оно превратилось для них в несчастного человека — глупого, с поникшей соломенной головой и шнурком на шее, чем-то близкого и доброго. Оно напоминало забавное существо из старой сказки.
Произошло явное недоразумение, и виноват ротозей, напяливший на бедное пугало красное пальто. Ведь папа и дядя Дадли очень рассердились, когда девочки вздумали пощеголять в найденных на чердаке нарядах и одна из них натянула на себя это злосчастное пальто. А теперь из-за нею страдает ни в чем не повинное грустное пугало.
Но папа расспрашивал их не о пальто. Его волновало письмо. Он требовал, чтобы они в точности припомнили, что в нем было сказано; и этого же добивалась от девочек Эмма, когда они ехали в поезде.
Но ни одна из сестер не могла вспомнить все письмо дословно. Мегги утверждала, что оно начиналось со слов «мой драгоценный», но тут же засмеялась, поскольку обращение показалось ей слащавым и вычурным. Дина настаивала, что за словами «мой дорогой» скрывался мужчина, но его имя было нарочно зачеркнуто. Кажется, письмо было без даты, и обе девочки настойчиво уверяли, что под ним не стояла подпись. Создавалось впечатление, что письмо даже не было кончено. Оно скорее напоминало черновик.
И все же оно исчезло. Но какое значение мог иметь сентиментальный лепет какой-то влюбленной неизвестной девицы?