Как только стемнело, мы выехали из чащи леса, где скрывались, и двинулись осторожно вперед. С тех пор как на нашем пути стали встречаться засады, Жанна всегда ехала во главе колонны. Теперь она тоже была впереди. Вскоре дождь со снегом превратился в ледяную крупу, которая, подхваченная порывами ветра, как хлыстом, секла нас по лицам; я завидовал Жанне и рыцарям, имевшим возможность опустить забрала и надежно спрятать головы.

Вдруг в непроглядной тьме, совсем рядом, послышался грубый окрик:

– Стой!

Мы повиновались. Я заметил впереди какие-то неопределенные фигуры, которые можно было принять за отряд кавалерии, хотя я не был уверен в этом. Навстречу нам выехал всадник и обратился к Жанне с упреком:

– Как вы опоздали! Вам удалось разузнать что-нибудь? Где же она: все еще позади или уже обогнала нас? Жанна ответила решительно:

– Все еще позади.

Это известие смягчило незнакомца.

– Если так, – сказал он, – вы не потеряли даром времени, капитан. А вы уверены в этом? Откуда вам это известно?

– Я ее видел.

– Видели эту знаменитую Деву?

– Да, я побывал в ее лагере.

– Невероятно! Капитан Раймон, прошу извинить меня, что я так грубо встретил вас. Вы проявили храбрость и поступили великолепно. Где ее лагерь?

– В лесу, не более чем в одном лье отсюда.

– Отлично! А я боялся, как бы она не обошла лес. Теперь все в порядке. Она в наших руках. И вы лично повесите ее. Только вы заслуживаете чести уничтожить это проклятое, дьявольское отродье.

– Не знаю, как и благодарить вас. Если мы схватим ее, я...

– Если!.. Я немедленно приму меры, даю вам слово! Мне очень хочется посмотреть, что это за чертовка, наделавшая столько шуму. И вы получите возможность надеть на нее петлю... Сколько у нее людей?

– Я насчитал восемнадцать, но она могла иметь два-три пикета в другом месте.

– Всего только? Для моего отряда это на один глоток. Говорят, она совсем молодая?

– Да, ей не более семнадцати лет.

– Невероятно! А какого она сложения? Крепкого? Хрупкого?

– Хрупкого.

Офицер на минуту задумался, а потом спросил:

– Она не готовилась сняться с лагеря?

– Нет, я этого не заметил:

– Что она делала?

– Спокойно разговаривала с одним офицером.

– Спокойно? Давала приказания?

– Нет, просто разговаривала, как и мы с вами. – Отлично! Значит, она чувствует себя в безопасности. Иначе она бы суетилась и нервничала, как это бывает со всеми представительницами ее пола в минуты опасности. А поскольку она не собиралась в дорогу...

– Действительно, она не собиралась, когда я видел ее.

– ...а занималась праздной болтовней, следовательно – погода ей не по вкусу. Ночной переход в такую слякоть не для семнадцатилетних девчонок. Нет! Пусть себе отдыхает. Нам это на руку. Мы тоже сделаем привал; здесь место не хуже любого другого. Располагайтесь!

– Если вы приказываете, мы, конечно, обязаны подчиниться. Но с ней двое рыцарей, и они могут заставить ее выступить, особенно если погода улучшится.

Я испугался до смерти, и мне не терпелось поскорее выбраться из опасного положения. Меня тревожило и терзало предположение, что Жанна умышленно старается продлить опасность, и в то же время я не сомневался в ее выдержке и находчивости, – она знала лучше меня, что предпринять. Офицер сказал:

– В таком случае мы останемся здесь, чтобы преградить ей путь.

– Да. Но сюда ли они пойдут? А вдруг они вышлют разведчиков и попробуют пробраться по мосту, через лес? Не лучше ли уничтожить мост?

У меня мороз пробежал по коже, когда я услышал это.

Немного подумав, офицер продолжал:

– Конечно, разрушить мост – хорошая идея. Мой отряд должен был охранять его, но теперь в этом нет необходимости.

Жанна спокойно предложила:

– С вашего разрешения я отправлюсь туда и уничтожу мост.

Только теперь я понял ее намерения, и меня привели в восторг ее ум, способный на такую изобретательность, и хладнокровие, не оставившее ее в критический момент.

– Разрешаю, капитан, – ответил офицер, – весьма буду вам благодарен. Уверен – вы отлично справитесь с задачей. Я мог бы послать кого-нибудь другого, но лучше поручить это дело вам.

Они простились, отдав друг другу честь, и мы двинулись вперед. Я вздохнул свободнее. Мне чудился топот лошадей и казалось, что капитан Раймон догоняет нас. Пока продолжался этот разговор, я был как на иголках. Я вздохнул свободнее, но не успокоился, так как Жанна подала нам лишь одну простую команду; «Вперед!» Сначала мы ехали шагом, медленно продвигаясь вдоль темных, длинных колонн неприятеля. Неизвестность была мучительна, но это продолжалось недолго. Едва сигнальный рожок неприятеля протрубил «спешиться!», Жанна приказала пустить лошадей рысью, и для меня это было большим облегчением. Как видите, находчивость Жанны проявилась и здесь. Если бы мы скакали во весь опор, не дождавшись, пока протрубит рожок, кто-нибудь из солдат вражеской боевой охраны мог бы спросить у нас пароль; но теперь они думали, что мы едем занимать место для ночлега, и нас никто не задерживал. Нем дальше мы двигались, тем грознее казались нам силы врага. Возможно, их была сотня или две, но мне мерещились тысячи, а когда мы миновали последнего солдата, я почувствовал невероятную радость, и чем дальше мы уходили в темноту, тем лучше я себя чувствовал. Но еще долго мое настроение оставалось изменчивым и неопределенным. Окончательно я успокоился лишь тогда, когда мы приблизились к мосту и обнаружили, что он цел. Мы переправились через мост и сразу же разрушили его. И только тогда я почувствовал... но я не могу описать, что я почувствовал. Чтобы понять мои чувства, надо все испытать самому.