— Мы хотим включить в тестирование все твои выразительные возможности. К таковым относится и язык тела, — объяснила женщина, регулируя резкость изображения. — Фильм, естественно, строго конфиденциален и уничтожается сразу после проведения теста. Ты когда-нибудь участвовал в видеособеседовании?

— Естественно, — ответил Фредрик и уселся на указанный ему стул.

Да, это он уже проходил. Что за глупость. Следить за собой было в высшей степени неприятно. Тем более что в профиль он походил на шимпанзе.

— Сейчас.

Она закончила настройку камеры, обернулась и озабоченно на него посмотрела.

Фредрик чувствовал, что у него сильно вспотели подмышки. Без всякой камеры он знал, что там сейчас расплываются два мокрых пятна, а ведь он сегодня так старательно утюжил сорочку.

— Может быть, сделаем перерыв? Не хочешь чашку кофе? — спросила консультант.

— Спасибо, это было бы очень кстати.

Она вышла из комнаты и скоро вернулась с чашкой ароматного кофе. Встав, чтобы взять чашку, он ударился головой о низкий потолок. Кофе пролился ему на грудь. Фредрик скривился от боли.

Он отхлебнул немного горячего кофе, поставил чашку на пол и сел на стул, раздумывая, как бы повернуться, чтобы было не заметно пятно на рубашке.

Консультант села напротив и что-то записала в блокноте.

Фредрик скрестил руки на груди. Потом он положил правую руку на плечо левой, а левую руку на бедро, но, в конце концов, решил все же сложить руки на груди.

— Тебе удобно? — спросила она.

Он кивнул.

— Ты нервничаешь? Не надо. Будь самим собой и спонтанно отвечай на вопросы.

— Я нисколько не нервничаю, — солгал Фредрик.

— Я буду задавать вопросы, а ты станешь на них отвечать. Вопросы не альтернативные, время ответа не ограничено. Отвечаешь своими словами, не надо думать о времени. Ты готов?

— Стреляй, беби, — шутливо произнес Фредрик.

Но она не улыбнулась.

Первые вопросы были легкими: «Назови какое-нибудь из своих положительных качеств. Как оно сказывается на твоей работе?» и «Опиши ситуацию, в которой тебе приходится менять свою точку зрения».

На такие вопросы Фредрику приходилось отвечать часто, и он снова почувствовал себя уверенно.

Но потом характер вопросов изменился. Они стали все дальше отклоняться от его профессиональной деятельности, да и вообще задаваемые вопросы уже не имели ничего общего с обычной жизнью.

Фредрик пристально смотрел в камеру и старался как можно лучше отвечать на вопросы. При этом все время сознавал, что его словесные ответы не соответствуют языку тела. Он не знал, что хуже — скрещенные на груди руки (что, насколько ему было известно, говорит об отчужденности, страхе перед близостью) или помятая рубашка с пятнами кофе (отчетливый признак неуверенности и стресса). Грудь горела, горячий кофе ошпарил кожу, голова болела после удара о потолок.

— Ты едешь по длинному туннелю, — произнесла консультант холодным монотонным голосом, — и попадаешь в пробку, которая не движется. Прошел час, но пробка не движется. Что ты будешь делать?

Он задумался над вопросом. Он вообще не знал, что отвечать, и внезапно потерял самообладание.

— Слушай, мне наплевать, что происходит в этом туннеле. Это совершенно не важно, потому что в Кунгсвике нет туннеля. Это не имеет никакого отношения к моей работе.

Она кивнула и спокойно сказала:

— Я просто пытаюсь составить портрет твоей личности. Не принимай это близко к сердцу, отвечай просто и спонтанно, как тебе нравится.

Он проглотил свое раздражение, откашлялся и вперил в камеру твердый взгляд.

— Хорошо, я попробую ответить. Ты сказала, туннель?

— На этот вопрос ты уже ответил. Идем дальше. — Консультант заглянула в блокнот.

— Я не ответил, — запротестовал Фредрик, — я сказал…

— Что тебе наплевать на происходящее в туннеле, — процитировала она его.

— Это был не ответ.

— Именно это и был ответ. Мы переходим к следующему вопросу.

И они перешли. Дальше обошлось без протестов. Он позволил этой соплячке проверять его пригодность к работе, которую три года исполнял без сучка и задоринки. Но приходилось следовать бредовым правилам игры. Может быть, он уже проиграл.

Как странно. Потерять то, что считаешь само собой разумеющимся. Часть своего бытия. Часть самого себя. Как будто твой родной отец вдруг говорит тебе: «Я не твой отец».