Уорн вскрикнул от боли. Робот дернул его на себя, и он перелетел через стойку прямо на банки с мороженым, отчаянно пытаясь помешать машине сломать ему руку.

— Папа!

Дочь бросилась к нему, протягивая руки.

— Джорджия, нет! — выдохнул Уорн, пробуя дотянуться левой рукой вокруг корпуса.

Ногти царапали гладкий металл. Хард-Плейс заскользил назад, таща за собой Уорна и завывая сервомоторами. Вторая клешня робота нацелилась на шею ученого как раз в то мгновение, когда его пальцы нащупали маленькую кнопку выключателя.

Хард-Плейс внезапно остановился. Из-под его тележки посыпались искры. Датчики замерли, вой моторов прекратился. Клешни разошлись, освободив запястье Уорна. Он тяжело упал на пол, затем медленно поднялся среди банок с мороженым, потирая руку. Джорджия подбежала к нему, и они вместе отошли от дымящегося, потемневшего робота.

Вокруг собралась толпа, наблюдавшая за происходящим с почтительного расстояния. Уорн обвел их взглядом, тяжело дыша, весь в шоколаде и ванили. Он все еще массировал запястье. Джорджия стояла рядом с ним, не в силах выговорить ни слова.

Несколько мгновений все молчали. А затем послышался чей-то одобрительный свист.

— Отлично сыграно, приятель! — сказал кто-то. — Я до последнего был уверен, что все это по-настоящему.

— Даже слишком! — крикнул другой.

И тут ему начали хлопать — сначала одна пара ладоней, потом все новые и новые, пока аплодисменты не перешли в овацию.

По мере того как солнце поднималось все выше в небе Невады, красные, желтые, коричневые и пурпурные краски песчаных каньонов становились все бледнее, пока не стали полностью белыми. Исчезли тени, падавшие на пустынную растительность.

Солнце освещало обширный лунный пейзаж из горных хребтов и впадин вдоль похожей на чашу каменной стены, окружавшей Утопию. Изрытое оврагами плато напоминало лоскутное одеяло, на котором лишь изредка встречались заросли можжевельника и пихты. Над головой простиралось чистое голубое небо, без единого облачка; лишь одинокий самолет чертил белую линию на высоте в тридцать тысяч футов.

В неглубоком овраге у дальнего края равнины что-то пошевелилось. Мужчина, лежавший почти без движения с самого рассвета, распрямил ноги и посмотрел на часы. Несмотря на жестокую жару, ему удалось поспать. Немалую в том роль сыграла тренировка — большую часть своей профессиональной жизни этот человек провел в ожидании. Ему приходилось ждать много часов, иногда дней — в джунглях Мозамбика, в грязных камбоджийских болотах, среди пиявок и малярийных комаров. По сравнению с ними жаркая пустыня Невады казалась курортом.

Со вкусом зевнув, он щелкнул пальцами и покрутил головой, разрабатывая мышцы шеи. Позади него над каньоном возвышался геодезический купол, накрывающий Утопию, словно верхушка гигантского глобуса. Бесчисленные ряды стальных ребер и стеклянных панелей поблескивали и мерцали в лучах полуденного солнца. Полусферу окружали несколько узких настилов, один над другим, на расстоянии примерно в пятьдесят футов по вертикали. Мостки соединялись друг с другом лестницами. Вдоль одного края купола тянулся широкий темный изогнутый клин — крыша над Каллисто. Со столь близкого расстояния, недоступного ни одному туристу, купол представлял собой почти сверхъестественное зрелище, преисполненное потусторонней красоты.

Но человек на вершине горы не был туристом. И он пришел сюда не ради красивого пейзажа.

Он повернулся к длинному плоскому брезентовому мешку, лежащему в овраге рядом с ним. Расстегнув молнию, он достал фляжку и жадно глотнул. Хотя здесь, на пустынной вершине утеса, не было ни охранников, ни камер, движения его оставались привычно осторожными и точными.

Отложив фляжку в сторону, он вытер рот тыльной стороной ладони и поднес к глазам большой тяжелый бинокль с лазерным дальномером. Держа его обеими руками, он медленно осмотрел окрестности.

Из его укрытия открывался превосходный вид на служебные входы Утопии. Далеко внизу виднелась бетонированная дорога, извилистой лентой поднимающаяся со стороны пустыни. По ней ехал большой грузовик-рефрижератор; можно было различить даже сидящего в кабине водителя. Мужчина поднял бинокль выше, и красные цифры показаний дальномера начали быстро увеличиваться.

Для постройки парка холдинг «Утопия» приобрел участок земли, ограниченный с юга федеральным шоссе номер девяносто пять, а с севера — военно-воздушной базой «Неллис». В глубинах базы, в месте под названием Грум-Лейк, находилось сооружение, в свое время отмеченное на правительственных картах как «Зона-51», которое патрулировалось подразделениями, имевшими право открывать огонь по нарушителям. С запада и востока парк окружала дикая местность, принадлежащая Бюро по управлению землями. Утопия не нуждалась в защитных ограждениях, применявшихся в других подобных парках, — их задачу выполняли сама природа и правительство.

Возможно, Утопию и ее предшественников убаюкивало то же ощущение безопасности и благополучия, которое они стремились внушить своим посетителям. Когда речь шла о периметре, большинство парков в первую очередь заботились о том, чтобы внутрь не пробрались те, кто не заплатил за вход. Меры безопасности не учитывали людей, кто по-настоящему умел маскироваться и проникать в запретные зоны, приобретая свой опыт в реальных полевых условиях.

Человек снова отхлебнул из фляжки, затем убрал ее в мешок и достал из него снайперскую винтовку М-24. Негромко насвистывая, он быстро проверил оружие.