На мгновение Уорну показалось, будто внезапно шевельнулся сам стол. Затем из-под него появилось нечто большое и неуклюжее, похожее на пивной бочонок, установленный на широких надутых шинах. Оно остановилось, и его «голова» быстро повернулась из стороны в сторону. Казалось, оно заметило их, издав странный низкий звук, похожий на нечто среднее между лаем и отрыжкой, и быстро устремилось вперед.

Джорджия тут же вскочила и протянула руки.

— Непоседа! — воскликнула она. — Иди сюда, малыш.

Уорн смотрел, как большой робот катится навстречу дочери. Он не сумел вовремя остановиться, и девочка растянулась на полу.

Он уже успел забыть о том, насколько встроенные в голову робота стереокамеры напоминали глаза и насколько хорошо вмонтированный в его основание гироскоп имитировал порывистые, нетерпеливые движения щенка-переростка. Даже неуклюжесть робота являлась его отличительной чертой. Изначально Уорн построил Непоседу как демонстрационное устройство, простую машину для объяснения основных понятий робототехники, таких как расчет пути и избежание столкновений. Уорн был ярым поборником этологии, используя модели поведения животных при разработке архитектуры искусственного интеллекта, и Непоседа служил тому идеальным примером — одним из первых, который он собрал, чтобы воплотить в жизнь свои теории машинного обучения. К тому же робот казался идеальным питомцем для Джорджии, страдавшей аллергией на собак. Когда ее интерес к нему иссяк, Непоседа поселился в институте, где быстро стал местной достопримечательностью. Робот обладал двухъядерным процессором, невероятным объемом памяти и достаточно дорогой, хотя и несколько устаревшей элементной базой. К тому времени, когда Уорн закончил его настройку, пятьдесят тысяч строк его программного кода включали в себя обработку команд «апорт» и «служить», реакцию на посторонних и прочие собачьи премудрости. И тем не менее то ли в программу Непоседы затесалась лишняя заплатка, то ли один из аспирантов Уорна над ним подшутил, но робот вел себя непредсказуемо, в отличие от всех остальных творений ученого. По крайней мере, до сегодняшнего утра.

Непоседа опознал Уорна своими датчиками и, подкатив к нему, ткнулся головным модулем в бедро, словно прося угощения.

— Привет, — сказал ученый.

Непоседа очень ему нравился, и даже сейчас у него возникло странное желание почесать робота за несуществующими ушами. Но, нагнувшись ближе, он с удивлением увидел, что микрофон, сервомоторы и соленоиды покрыты слоем пыли, словно Непоседу только что вытащили из чулана — вовсе не столь ухоженного, как все остальное в кабинете Сары.

Осторожно сдув пыль, он поднялся.

— Иди поиграй с Джорджией, — сказал он.

Во время его встреч с Найтингейлом Непоседа постоянно приводил фокусника в неподдельный восторг. В конце концов Уорн отдал робота ему, в качестве первого образца будущих технических достижений. Он всегда полагал, что проектировщики парка найдут для Непоседы место в одном из аттракционов, вероятнее всего, где-нибудь в Каллисто.

— Почему вы не используете его в парке? — спросил он.

— Мы собирались, но приходилось заниматься реализацией куда более обширных планов — голограмм, лазерных шоу, управляемых компьютерами аттракционов. Судя по опросам гостей, их это интересует куда больше.

— Да, как же, опросы гостей. Скорее уж Чак Эмори со своими шишками.

— К тому же нам казалось, что он может слегка… напугать посетителей.

— Напугать? Малыш Непоседа?

— Не такой уж он малыш.

В дверях кабинета Сары появился человек с пачкой чертежей под мышкой.

— Извини, — сказала Сара, подходя к служащему.

Уорн несколько мгновений наблюдал за ней, затем посмотрел на дочь, которая сидела на корточках, что-то мурлыча роботу. Он снова окинул взглядом кабинет, остановившись на фотографии «Своупа». Когда-то это казалось добрым предзнаменованием — Шарлотта Уорн строила яхты, Сара участвовала в гонках на них. Он не мог предполагать, что подобное сходство интересов может вызвать у Джорджии совершенно противоположную реакцию. Более того — его жена любила яхты простой и чистой любовью, но, узнав Сару ближе, он понял, что ее интерес к парусному спорту заключается лишь в желании ответить на очередной вызов.

Он снова посмотрел на дочь. Джорджия оказалась для Сары вызовом, против которого та была бессильна. Он вспомнил неловкую сцену в зале совещаний, когда Сара увидела Джорджию в первый раз после долгого перерыва. Казалось, будто Сара попросту не понимает детей, хотя и честно пыталась, даже сейчас, с Непоседой. Но Уорн знал, что у нее никогда этого не получится. Сара всегда рассуждала логически. Но безупречный расчет в отношении детей не срабатывал — они в любой момент могли разрушить любые планы, поступить совершенно не так, как предполагалось.

Неожиданно зазвонил телефон на столе. Уорн бросил взгляд на него, затем на часы.

— Наверное, мы лучше пойдем, — сказал он. — Извини еще раз — где лаборатория Терезы?

— Второй поворот направо, третья дверь налево. — Сара отпустила человека в дверях и шагнула к столу. — Эндрю, хочу тебе кое-что сказать насчет Терезы. Она не типичный сотрудник парка.

— В каком смысле?

— Она, конечно, умна — в ее способностях к программированию роботов невозможно сомневаться, — но она не такая, как все. Ей никак не удается проникнуться духом Утопии.