— Прости, — спохватилась девочка, возвращаясь взглядом к Дэниелу. — Ты не мог бы, хм… сказать это снова?

— Вышло так, что я живу вечно, — повторил он.

Люс по-прежнему пребывала в растерянности, но он продолжил говорить. Слова неудержимым потоком срывались с его губ.

— Вышло так, что я живу и вижу, как дети рождаются, и растут, и влюбляются. Я вижу, как они рожают собственных детей и стареют. Вижу, как они умирают. Люс, я приговорен наблюдать это раз за разом, снова и снова. Со всеми, кроме тебя.

Его глаза казались остекленевшими. Голос упал до шепота.

— Ты никогда не влюбляешься…

— Но… — прошептала в ответ девочка — Я же… влюбилась.

— Ты никогда не рожаешь детей и не стареешь, Люс.

— Но почему?

— Ты возвращаешься каждые семнадцать лет.

— Пожалуйста…

— Мы встречаемся. Мы обязательно встречаемся, каким-то образом нас всегда сводит вместе, куда бы я ни пошел, как бы ни пытался держаться от тебя подальше. Это не имеет значения. Ты непременно находишь меня.

Он смотрел вниз на свои стиснутые кулаки и не мог поднять глаз.

— И каждый раз, когда мы встречаемся, ты обращаешь на меня внимание…

— Дэниел…

— Я могу пытаться устоять, или сбежать от тебя, или не отвечать тебе, насколько удается, — разницы нет. Ты влюбляешься в меня, а я в тебя.

— Это настолько ужасно?

— Это убивает тебя!

— Прекрати! — закричала Люс. — Чего ты хочешь добиться? Отпугнуть меня?

Дэниел фыркнул.

— Нет. Это в любом случае не сработает.

— Если не хочешь встречаться со мной… — предположила она, надеясь, что все это было замысловатой шуткой, поводом для разрыва, только не правдой — это ведь не могло быть правдой, — придумал бы более правдоподобную историю.

— Я знал, что ты не поверишь мне. Вот почему я не рассказывал тебе до сих пор. Потому что я считал, что понял правила, и… мы поцеловались, и теперь я не понимаю ничего.

«Я не знаю, как этому помешать, — вспомнились Люс его вчерашние слова. — Я не знаю, что делать».

— Потому что ты меня поцеловал.

Он кивнул.

— Ты поцеловал меня, а когда мы закончили, ты был удивлен.

Дэниел снова кивнул. Ему хватило такта выглядеть несколько смущенным.

— Ты поцеловал меня, — продолжала Люс, пытаясь уложить все это в голове, — и считал, что я этого не переживу?

— Основываясь на опыте, — хрипло подтвердил он, — да.

— Это просто бред, — заключила она.

— Дело не в поцелуе, а в том, что он означает. В некоторых жизнях мы можем целоваться, хотя в большинстве — нет.

Дэниел погладил девочку по щеке, и она в очередной раз отметила, насколько ей приятны его прикосновения.

— Должен сказать, что предпочитаю жизни, в которых мы можем целоваться.

Он опустил взгляд.

— Хотя так гораздо тяжелее терять тебя.

Люс хотела рассердиться на него за то, что он выдумывает такие причудливые истории, когда они могли бы обнимать друг друга. Но странный зуд на задворках сознания убеждал ее не сбегать от Дэниела, а оставаться здесь и слушать так долго, как только удастся.

— Когда ты теряешь меня, — начала она, тщательно взвешивая каждое слово, — как это происходит? Почему?

— Это зависит от тебя, от того, многое ли ты помнишь о нашем прошлом или насколько хорошо успеваешь узнать, кто я есть.

Дэниел развел руками.

— Я понимаю, это звучит невероятно…

— Бредово?

Он улыбнулся.

— Я собирался сказать — таинственно. Но я пытаюсь ничего от тебя не скрывать. Это просто очень щекотливая тема. Иногда в прошлом уже подобные разговоры, случалось…

Люс смотрела на его губы в ожидании продолжения, но он молчал.

— Убивали меня?

— Я собирался сказать — разбивали мне сердце.

Дэниелу явно было больно, и девочке хотелось утешить его. Что-то тянуло ее к нему, влекло. Но она не могла. Теперь она уверилась, что Дэниел знал о мерцающем лиловом свете. Что он имел к нему самое непосредственное отношение.

— Что ты такое? — спросила она. — Какой-нибудь…

— Я скитался по земле, всегда в глубине души зная, что ты приближаешься. Я привык искать тебя. И когда я начал прятаться от тебя — от неизбежного несчастья, — ты всегда находила меня. Мне потребовалось не много времени, чтобы вычислить, что ты появляешься каждые семнадцать лет.