— Тебя это огорчит?

— Неособенно, — призналась я. — Но тогда мне никто не поможет угнать машину.

— Что угодно, но на машине мы в Лас-Вегас не поедем! На это уйдет весь день.

— Только если не я за рулем.

Луи Сезар резким движением высвободил руку, отчего я едва не упала на бетон. Наверное, ему надоело спорить. Вампир вышел из узкой полоски тени, отбрасываемой багажной тележкой, и сморщился, когда лучи солнца упали прямо на него.

— Подожди здесь, если тебя что-то смущает. Я быстро все выясню.

Я смотрела, как он удалялся, и отчетливо понимала, что не в силах его остановить. Чувство было незнакомое, не из тех, что мне нравились.

«Проклятый твердолобый вампир! Если на него набросятся, когда он поднимется на борт, то я не успею вовремя прийти на помощь. С другой стороны, если я погибну вместе с ним, то лучше от этого никому не станет».

Я вдруг вспомнила, почему терпеть не могла работать с вампирами. Вот охота на них доставляла мне куда больше удовольствия.

Я смотрела, как Луи Сезар шагал сквозь жаркое марево, кривящееся над летным полем, и старалась не обращать внимания на тревогу, вонзившую свои зубы мне в живот. Какой-то миг, когда вампир вошел в самолет, ничего не происходило, и я уже подумала, что на сей раз моя паранойя просто разыгралась сильнее обычного. Но затем француз вышел, волоча на себе пилота и стюарда.

Стюард казался совершенно безжизненным, особенно мне не понравилось, как болталась его голова.

Он либо был мертв, либо ловко притворялся. Пилота я не разглядела, поскольку Луи Сезар загораживал его плечом, видела лишь ноги в форменных брюках и левую штанину, пропитанную кровью.

Я уже хотела двинуться им навстречу, когда заметила, что в ту же сторону направлялись несколько человек. Через пару секунд самолет был окружен отрядом темных фигур, на которых мне никак не удавалось сосредоточить взгляд, несмотря на все усилия. Значит, это маги, да еще и под заклинанием невидимости. Ничего хорошего, особенно если вспомнить, что Луи Сезар только что вышел из самолета Сената, а вампиры находились в состоянии войны с темными магами. Я подумала, что если мы погибнем раньше, чем до нас доберется Драко, то в этом будет заключаться изрядная ирония, и наклонилась, чтобы расстегнуть рюкзак с контрабандой, стоявший у моих ног.

Я зажала в руке маленький темный шарик как раз в тот миг, когда первая размытая фигура поравнялась с Луи Сезаром, и прицелилась в сужающийся круг теней. Темный шарик приземлился прямо в центре группы и взорвался, едва коснувшись асфальта. Затем последовала серебристая вспышка, и три фигуры повалились на землю. Теперь они не очень походили на людей, хотя это как раз неудивительно, если учесть, что магов задело взрывом бомбы-дислокатора.

У одного из них голова была волшебным образом прилажена к бедру, а рука росла теперь изо лба. Поскольку эта конечность отличалась по цвету от остальных частей тела, я решила, что еще недавно она принадлежала товарищу мага, у которого на левой щеке возник дополнительный комплект ушей, зато исчез нос. В отличие от этих двоих, которые подскакивали и дергались, что было вполне естественной реакцией, третий лежал неподвижно. Я поняла причину, когда подошла ближе, сжимая в руке последний дислокатор. Почти все органы, некогда внутренние, теперь были приращены к боку мага. Сердце, как я сейчас же заметила, уже не билось. Ему еще повезло. У заклинания не было обратной силы, и это означало, что двоих других ожидало весьма интересное будущее.

Я пробежала мимо них и приблизилась к оставшимся шести размытым силуэтам, которые уже добрались до трапа и перешагнули через тело, перекрывавшее им путь. Я не видела, откуда оно взялось. Наверное, Луи Сезар убил одного из нападавших, швырнул его вниз и затащил команду лайнера обратно в салон.

Поскольку самолет принадлежал Сенату, он, разумеется, был защищен от некоторых видов магической атаки, но я сомневалась, что он долго продержится против такого количества магов. Кроме того, как вышло, что команда уже пострадала, если маги еще только направлялись к самолету?

Я остановилась довольно близко к личностям, лезущим по трапу, и швырнула в них последнюю бомбу. Только половина нападающих успела вовремя прочитать защитное заклинание. Трое покатились по трапу вниз и приземлились у моих ног мешками перемешанных кусков плоти, два из которых не могли даже кричать. У них больше не было органов, необходимых для этого.

Один из уцелевших магов, который был либо слишком сосредоточен на цели, либо не подозревал о том, что случилось у него за спиной, продолжал подниматься к двери самолета, но остальные двое уставились на меня. Я не стала дожидаться, чем ответит мне ближайший противник, и сразу же зашвырнула на трап еще один подарочек. Он тоже не входил в число разрешенных магических боеприпасов, зато, в отличие от дислокатора, был изобретением старинным. Поэтому я понадеялась, что маги раньше такого не видели и не знали, как от него защищаться.

То ли я была права, то ли женщина-маг, у ног которой замер маленький красный шарик, просто замешкалась. Она инстинктивно отпрянула, однако сделала это недостаточно быстро. Завиток багрового дыма обвился вокруг ее ноги и быстро окутал все тело. Через мгновение на том месте, где только что стояла сравнительно молодая женщина, появилась сморщенная старая карга. Ее жизнь втянул в себя дым, который уже возвращался обратно в сосуд.

Женщина-маг прижала морщинистую руку к груди и повалилась на колени, а я взбежала но трапу и подхватила со ступеньки шарик, ставший теперь ярко-желтым. Жизнь, заключенная в сфере, была мне без надобности, но за нее дадут хорошую цену. Возможно, я смогу пополнить свой боезапас. Дислокаторы — удовольствие не из дешевых.

Второй маг, мужчина с как будто дубленой кожей и лицом профессионального боксера, что-то прокричал. Нечто похожее на гигантский кулак тут же ударило меня по лицу, подбросило в воздух и отшвырнуло от самолета на дюжину ярдов. Я с громким шлепком упала на летное поле, колотя по воздуху руками. Удар отозвался во всем теле так, что я даже до крови прикусила губу.

Я посмотрела на мага, который ухмылялся, горделиво возвышаясь над перилами с видом какого-нибудь героя из киношного боевика. Он не знал, что я никогда не дерусь по-настоящему, пока не почувствую боль.