Пока он говорил, остальные также опустили оружие. Вид у всех был ошарашенный.

– В чем дело?
– резко спросил Полковник.

– Мы видели вас только что!
– выпалил капитан.
– Вас, именно вас! На центральной площади, севернее… Не знаю, откуда вы взялись, но вас убили эти, из Монолита…

– Монолит?
– В голосе Солдафона, впервые на памяти Емели, была растерянность.

– Да. У нас тут… ну, вы же знаете, что произошло? Выброс, все перемешалось… Мы вдруг оказались неподалеку от лагеря монолитовцев. Весь наш лагерь переместился вместе с участком земли! Туман - стены тумана со всех сторон, потом он поредел, и мы увидели… В общем, началась стрельба. У нас тут вроде такой небольшой войны. Основная перестрелка завязалась на площади, мы отступили… И потом между домами появились вы. Мы заметили вас сверху, с крыш. Держались как-то странно, покачивались, будто слепой… Два монолитовца расстреляли вас почти в упор. Мы пошли в атаку, ну и отбили то место, где вы лежали. И узнали вас, Полковник. Вы мертвы, понимаете? Мертвы!

Технокапище

– Повтори еще раз, - сказал Болотник.
– Где ты их видел? Ты точно знал этих людей?

Никита с удивлением глянул на него. Напарник оживился, на человека стал похож, а не на ходячего мертвеца. Макс начал жестикулировать - до того руки висели как плети и не шевелились, - в голосе появились интонации. Эти мертвые оборванцы очень заинтересовали его. Знать бы еще почему?

– Я ж не слепой, - ответил Пригоршня, присаживаясь на ограждение.
– Там Касьян был. А потом мы еще мимо Бугра проехали. А до того Курильщика с Бородой видел. Ну и другие, которые тут на стенах висят… У некоторых знакомые лица, хотя как звать я не помню, видел, наверно, мельком где-нибудь в «Сундуке», у Курильщика, ну или в лагере каком-то. Да, и насчет Курильщика!
– припомнив, он достал пачку сигар, вытащил одну, снял прозрачную целлофановую обертку, извлек «зиппу» и раскурил.

– Видишь?

Болотник шагнул к нему, протянув руку. Никита положил на раскрытую ладонь пачку, Макс рассмотрел ее со всех сторон, повертел в пальцах.

– Закуривай, - предложил Никита.

Болотник вернул сигары и сказал уверенно:

– Это Курильщика.

– Точно. И где я их взял, знаешь?

– Из кармана того человека, которого нашел в коридоре наверху?

– «Того человека»! Из кармана Курильщика.

– А зажигалка?

Никита протянул «зиппу», но спутник ее не стал брать, лишь скользнул оценивающим взглядом и кивнул.

– Убедился, да? Я ж говорю: это он там лежал.

– Курильщик не мог там лежать!
– повысил голос Болотник, и Никита вновь с удивлением уставился на него. Вот как возбудился человек… что ж такое, почему его это так задело? Сам весь из себя такой таинственный, но не любит, когда происходит что-то, чего он не понимает… Но ведь в Зоне они. Здесь на каждом шагу что-то непонятное, пора бы привыкнуть. Да вот хотя бы сейчас: что это за место? Череп в электрощитовой, алтарь… А почему здесь сталкеры развешаны? Никита окинул взглядом стенку колодца. Мертвецов было много, платформа постоянно проплывала мимо распятых тел. И у некоторых знакомые лица…

Он поежился. Огромная вертикальная труба, к стенам которой пришпилены трупы сталкеров. Пригоршня многое видел, но это место казалось совсем жутким - мрачным, глухим, давящим. Кто-то собирает здесь сталкеров, убивает, развешивает… Что это за культ? Может, секта какая-то тут действует антисталкерская… Психов-то полно в Зоне всяких - она сама нормальных людей в психов медленно превращает. Все мертвецы висели спинами к бетону и будто провожали скользящую мимо платформу взглядами. Хотя у некоторых глаз не было - сгнили вместе с кожей на лице. Значит, давно висят. А вот другие казались свежими.

– Курильщик никак не мог быть в том коридоре, - повторил Болотник, и Никита повернулся к нему. Спутник переминался с ноги на ногу, похлопывал ладонью о ладонь. Капюшон он снял, дующий в трубе ветер шевелил ежик седых волос.

– Курильщик в баре оставался, когда мы с монолитовцами оттуда ушли. После этого он мог уехать, но сюда не успел бы…

– С монолитовцами?
– перебил Никита.
– Так Химик прав был, это они тебя наняли грохнуть нас?

– Они. Не грохнуть - уничтожить Черный Ящик. Хотя и вас тоже, но это… второстепенное задание.

– А что в нем? В Ящике?

Болотник мотнул головой.

– Не мог Курильщик в том коридоре лежать…

– А я тебе говорю - это он был!
– рявкнул Пригоршня, выходя из себя.
– Заладил: «мог - не мог»! Если я его видел? Лицо Курильщика, одежда, как он обычно одевается… Сигары - Курильщика, зажигалка - точно его, сам же видел: русалка с веером! Значит, что? Значит - это Курильщик был, и всё тут!

– А лицо?

– Чего? Я ж сказал - его…

– Нет, выражение лица обычное было?

– Что значит «обычное»? Обычное для трупа. Какое у трупа выражение? Да никакое.

– Эти… - Макс показал рукой вокруг.
– Заметил, какие у них лица? Не испуганные, хотя их распинали. Они должны были от боли орать, дергаться… мучиться. И лица должны быть искаженными, хотя бы у некоторых. Приглядись: они все вроде спят.

Но Никите не надо было приглядываться, чтобы убедиться в правоте Болотника, он давно уже обратил на это внимание. И вправду создавалось впечатление, будто эти люди спали, когда их убивали. И те двое, в коллекторе, на которых он наткнулся, перед тем как появились морлоки, - они, конечно, дрались с ним и выдрой, но при этом лица у них тоже были отрешенные.