– Предпочитаешь сдохнуть по итогам собственной монопольной глупости?

– Безусловно.

– Ну так и она тоже. Несравненное право – помнишь такое?

Я-то помню, а он что, тоже русских пиитов изучал? Фон как та карта: сколько ни размечай, всегда останется до хрена белых областей, где обитают странные звери.

– Ладно, тащи ее, и Чарли заодно. Да, раз уж там будешь, собери оружие и прочее.

– Они все убиты? – печально уточнил Фирзаил. – Что ж, жаль… но у вас не было другого выхода – полагаю, они при первой же возможности убили бы вас.

– А чего ж ты, раз уж друг, им не запретил?

– Я друг. Если бы я знал, что здесь мы встретим людей вашего мира, я бы запретил… но не уверен, что они послушались бы меня. Они всегда были плохо управляемы и чересчур агрессивны.

– А этот очень хорошо управляется, – кивнул я на пилота. Тот уселся в уголке, поджав под себя ноги, и печально хмыкнул, когда Фирзаил обратил на него внимание.

– Джаспер не солдат, – объяснил эльф охотно. – Он хороший водитель… винтокрылой машины, но ему чужда агрессивность бойцовых особей. Те, которые знают свою силу, всегда испытывают судьбу. К тому же Джаспер преувеличивает силу наложенного на них заклятия – оно срабатывает только в критических ситуациях, когда у пациента не остается ни единого шанса не нарушить приказ… это сложно объяснить в терминах вашего языка.

– Что-то ты мне этого никогда не уточнял, – обиделся усатый Джаспер. – Это я что же, зря трясся над каждым чохом?

– Тебе это только на пользу. – Фирзаил осторожно примостился рядом, аккуратно, как кузнечик, сложив ноги и руки. Фигура у него была, надо признать, вполне человеческая, вот только размерами маловата – ростом чуть больше пяти футов и сухощавая, в полную противоположность немереной туше Хранителя. Такое ощущение, что и весу в эльфе было от силы фунтов сто, и ему вполне хватало. На пальцах рук, как мне показалось, суставов было больше, чем положено человеку, а лоб отличался непропорциональной высотой. Венчик снежно-белых волос огибал блестящую лысину и, переходя в баки, сбегал по щекам до самой груди – козырные такие пейсы, Агасферу впору. Брови тоже белые, косматые, гораздо мощнее, чем обычно встречается у людей. Глаза же, то ли очень светло-серые, то ли грязно-белые, врезаны были в лицо под сильным углом внутрь, отчего лицо Фирзаила напоминало толстое лезвие колуна, на котором все элементы сбегались к кромке-носу. Тот еще красафчег.

Приступать к допросу в отсутствие кворума было как-то недемократично, так что я тоже уселся напротив пленных, положив ружье на колени, и полюбопытствовал для начала на нейтральную тему:

– Так ты, Фирзаил, весь из себя маг?

– Я много времени посвятил изучению магии, – согласился эльф уклончиво.

– Это, я полагаю, и делает тебя магом? – Черта с два, нас не запутать.

– Как сказать… Мы, видимо, говорим о разных вещах. Я эльф, а не маг. Маг – это отдельный вид, такой же, как наши. Эльф не может быть магом, человек не может быть магом… Понимаете?

– Как теорему Пифагора. Через раз. А колдуны – тоже отдельный вид?

– Нет, колдуны, насколько я понимаю, – это род занятий. Я не считаю себя колдуном, но готов признать, что владею некоторыми из свойственных им навыков.

– Ихние колдуны как наши программисты, – вставил свои пять копеек Джаспер. – Эти вот, эльфы которые, они тоже вроде программистов, только на своем отдельном языке, я так понимаю. И маги тоже, так что их все время путают.

– Не знаю, кто такие «программисты», но Джаспер прав: наше эльфийское волшебство можно назвать также магией, хотя, конечно, подлинная магия доступна только магам, а можно и колдовством, хотя обычное колдовство гораздо ниже уровнем и возможностями.

– Уразумел. Ну а ты, Джаспер, как попал в эту плохую компанию?

– Семью кормить надо, вот и попал. – Джаспер с вызовом вскинул голову. – А чего? Они платят честно, с полицией, как там у нас, никаких проблем не было, а что катать приходилось этих вот… – Он дернул головой в сторону двух трупов, которые Мик не поленился оттащить в дальний угол. Похоже, старина Джаспер не питал нежной симпатии к своей компании. – Так работа и похуже бывает.

– Так я тебя не осуждаю, я интересуюсь, как попадают на столь интересную работу.

Джаспер одарил меня удивленным взглядом.

– Ты, считай, как раз собеседование прошел. Не захотят, а заинтересуются.

– Да я как бы пытаюсь разобраться, почему бы мне не явиться в совет директоров этой чудной компании и не устроить там небольшой холокост. А если не там, то еще где-нибудь. Тебя вот пригласили, как белого человека, и честно платят, сам признался, а меня с самого начала все, кому не лень, имеют в мозг. Еще вот и друзьями прикидываются.

– Я друг, – уже привычно напомнил Фирзаил.

– А Хранители, скажешь, враги и сволочи?

– Враги не бывают просто так. Бывают враги чему-то. Хранители не питают к вам антипатии, не стараются вас убить, не замышляют ничего против вас. Этого достаточно, чтобы вы считали их друзьями?

– По мне, так да. У тебя свое мнение?

– О да. Я считаю друзьями тех, кто хочет помочь.

– И ты, стало быть, хочешь помочь? Вот прямо нам? А почему тогда Мика треснуть отказывался? Он очень просил, ему, правда, надо.

– Это зачем? – поразился Джаспер.