Шрифт:
Свартхёвди уклонился от более крупных снарядов (невероятно быстро), проигнорировал мелочь, ударил снова — и достал. Голова неудачно пошутившего ирландца спрыгнула с плеч и покатилась по полу. Алый гейзер плеснул вверх… Метательный нож вонзился в правое плечо Медвежонка, но тот даже не заметил… Он стоял на столе, медленно озираясь… Глаза безумные, налившиеся кровью, клинок в руке мелко подрагивает…
— Сетью его! — прогремело в дверях.
У входа стоял Ивар Бескостный.
У этого Рагнарсона определенно нюх на кровопролитие.
Красный Лис среагировал первым. Рванул с потолка подвешенную связку сетей и метнул…
Но Свартхёвди слетел со стола быстрее, чем его накрыло. Народ шарахнулся от него в стороны. Норманы уже всё поняли, только до меня доходило как до жирафа…
— Сам! — закричал Ивар, выхватывая меч.
Я мигом оказался между ним и Свартхёвди с клинком наголо.
— Прочь! — зарычал Бескостный.
Ага, сейчас, разбежался…
— Прочь! — И выпад. Не в меня, надо мной. Я пригнулся… Промельк сбоку и лязг стали о сталь. Полуоборот…
Блин! Медвежонок едва меня не зарубил!
Но теперь он обратился на Ивара. Черт! Никогда не думал, что мой друг может быть таким быстрым. Да еще с ножом, торчащим из плеча. А рычал он, как настоящий медведь. И пенная слюна текла по бороде… «Берсерк»! — наконец доперло и до меня — «жирафа».
Ивар изловчился, увел клинок Медвежонка в сторону и толкнул Свартхёвди ногой в живот. Парня отбросило на меня… Я рефлекторно поймал его… И врезался в стену. Медвежонок, не глядя, отбросил меня левой рукой и снова бросился на Ивара…
Но тому осталось лишь отойти в сторону, потому что Красный Лис, улучив момент, изо всех сил врезал Медвежонка по спине какой-то жердиной.
Он его даже не оглушил. Просто впечатал в опорный столб. Но Ивар коршуном налетел сзади, вывернул руку с мечом, подсек и придавил Свартхёвди к земляному полу, пытаясь удержать…
Хренушки! Медвежонок заревел еще яростней… И поднялся. Вместе с Иваром, повисшим на нем, аки клещ…
Но тут уж подоспели и остальные. Моего друга запеленали в сеть, отобрали оружие. Стюрмир, поднатужась, выплеснул на Медвежонка пятидесятилитровую кадушку с ледяной водой…
И только тогда Свартхёвди пришел в себя. Его затрясло. Из проколотого ножом плеча хлынула кровь…
Но мы уже взялись за дело. Разрезали сеть, содрали мокрую одежду, наложили жгут…
Медвежонок был — как кукла. Что-то бормотал… Но не сопротивлялся.
В шесть рук мы его перевязали, переодели, влили в рот горячего молока, положили на лавку…
Медвежонок наконец успокоился. Похоже, заснул.
— Берсерк — это хорошо! — Губы Ивара насмешливо кривились, но глаза были — как ледышки. — Берсерки угодны Одину! Верно, Ульф Черноголовый? — И подмигнул.
Я не нашелся что ответить. Да это и не требовалось, потому что Ивар уже перенес внимание на Красного Лиса, который с угрюмой рожей нависал над спящим Свартхёвди.
— Эй, отродье Локи [19] ! Я думал: ты покрепче. И сетью промахнулся. И полешком ударил — крепче моя бабушка клюкой тюкает. Надо бы сказать твоим парням, чтобы выбрали себе другого хёрсира.
Это была шутка, но Лис даже бровью не повел.
— Говори, что хочешь, — проворчал он, — а я вот хочу услышать, кто заплатит мне вергельд за моего родственника.
19
Бог огня Локи был, сами понимаете, рыжим.
Тут и остальные вспомнили о несчастном обезглавленном ирландце.
— Поделом дураку, — с легкой угрозой процедил Стюрмир. — За такое язык отрезать вместе с головой — самое правильное дело.
— А что он сказал? — живо заинтересовался Ивар.
Ему повторили последнюю реплику покойника.
— Что ж, — согласился Ивар. — Шутка была — не из лучших. — Но ведь никто не станет спорить, что Сваре Медведь утонул. А есть ли среди нас тот, кто сможет подтвердить, что дочь Сваре родилась после смерти отца?
— Я! Я! — тут же отозвались несколько викингов.
— Сваре утонул летом, а дочь родилась осенью, — хмуро уточнил Стюрмир. — Такое бывает.
— Бывает, — согласился Ивар. — Однако выходит, что многое из сказанного убитым было правдой. Я думаю: вергельд в десять марок был бы справедливой ценой.
— Пятнадцать! — отрезал Красный Лис. — И ни чешуйкой меньше.
— Пусть будет пятнадцать, — не стал спорить Рагнарсон. — Но ты не будешь мстить, Красный. Ни ты, никто из твоих. Или я приму кровь убитого на себя!