— Я всегда считала это ошибкой. Люди часто не придают значения тому, к чему относятся легкомысленно. Мне пришло в голову, что Мэгги обладает очень важной информацией.

— Ясно, — задумчиво произнес Фрэнк. И затем спросил: — Вам показалось, что ее слова заслуживают доверия? Вы не подумали о том, что она могла свалить в одну кучу не относящиеся к делу разговоры и связать их с убийством?

— Нет, Мэгги, конечно, ничего не придумала, когда рассказала мне о двух разговорах с этим человеком. Ей нравится Мирри, она восхищается ею. Миссис Белл шила и переделывала платья для нее. Мэгги испытывает к ней дружескую симпатию. Она относится к числу тех людей, которые не скрывают своих чувств. Ее симпатии и антипатии лежат на поверхности, и она совершенно откровенно говорит о них. Она неохотно делилась информацией относительно Мирри. Кое-что у нее вырвалось случайно, и, когда я догадалась, о ком она говорит, мне пришлось убеждать ее рассказать все остальное.

— Что ж, я случайно оказался свидетелем одного из этих разговоров.

— Какого?

— Того, который состоялся перед танцами. Это мелочь, но она совпадает с остальными деталями. Мы с Сисили отправились ужинать около двенадцати. Она забыла в кабинете свой носовой платок, и я пошел за ним. Застекленная дверь, ведущая на террасу, была приоткрыта. Я услышал, что она хлопает от ветра, и отдернул занавеску. Мирри поднималась по ступенькам. Она была в легком белом бальном платье, на ней не было ни пальто, ни жакета, и она дрожала от холода и страха. Мне она сказала, что ей стало жарко и она вышла подышать воздухом, что было явной ложью и глупостью, но, мне кажется, она не успела придумать ничего лучшего. Я подумал, что она вышла в сад с каким-нибудь юношей, который попытался ухаживать за ней, и тот чем-то напугал ее. Решил, что она просто маленькая дурочка, если допустила подобную ситуацию, а если ей захотелось пококетничать с кем-то, то почему бы не заняться этим в доме, где тепло? Во всяком случае, я ничего не сказал, и она больше ни о чем не говорила, вот, собственно, и все.

Мисс Силвер задумчиво посмотрела на него:

— Отчет Мэгги Белл о первом телефонном разговоре, конечно, объясняет это происшествие. Мне кажется, нет сомнений, что Мирри ускользнула из дома, чтобы встретиться с Сидом Тернером. И нет ничего странного в том, что она не накинула на себя что-нибудь теплое. Девушки так не любят надевать верхнюю одежду поверх вечерних туалетов. Они готовы весь день ходить в меховом манто, а когда температура упадет до нулевой отметки, наденут декольтированное платье и в таком виде выйдут на террасу или в сад.

Фрэнк рассмеялся.

— Декольтированное платье… это, конечно, еще мягко сказано, — заметил он. — Что ж, один из разговоров Мирри находит подтверждение, Мэгги Белл изложила его точно. Думаю, следует спросить ее о другом, и если и он совпадет, то, мне кажется, можно не сомневаться, что Мэгги говорила правду о третьем разговоре Сида Тернера — с Джонатаном Филдом. Будьте так любезны, пойдите и приведите девушку. Если мы пошлем за ней Стоуксов, она испугается.

Мирри и Джонни находились в маленькой столовой и с увлечением занимались составлением списка мебели, которая им понадобится в гипотетической квартире над несуществующим гаражом. Там должна быть спальня, гостиная, кухня и ванная, и они изучали довоенный каталог склада сухопутных и морских сил, который создавал у них прекрасное, но иллюзорное впечатление, что за небольшие деньги можно накупить уйму полезных вещей. Джонни попытался было сказать, что мебель подорожала в четыре раза по сравнению с довоенными ценами, но, боясь испортить весь эффект, добавил:

— Но это, конечно, касается новых мебельных гарнитуров, а нам стоит пойти в хороший магазин подержанных вещей. Мебель там прекрасного качества, и цены в таких магазинах более приемлемые. Но все равно это только игра, потому что я не нашел еще подходящий гараж, не говоря уже о квартире над ним.

Мирри смотрела на него с восхищением:

— Но ты найдешь. Джонни, по-моему, ты ужасно умный!

Джонни отбросил в сторону каталог:

— Вот что я тебе скажу: если Джорджина продаст этот дом, тут останется масса вещей, с которыми она не захочет возиться. Держу пари, что она позволит нам забрать мебель, чтобы мы могли обставить свою квартиру.

— Джонни, по-твоему, она позволит?

Джонни кивнул:

— Конечно. Ты не представляешь, какая Джорджина добрая. И скажу тебе одну вещь, которая удивит тебя, — я бы ни за что не смог в нее влюбиться. Вот оно, совсем рядом — решение всех проблем, и прекрасное решение: мы живем в одном доме, все время вместе и все такое… но она мне как сестра. Я думаю, это имеет большое значение: я привык относиться к ней, как к сестре.

Мирри вскинула ресницы, потом опустила их. Это был ее излюбленный трюк, который она отрабатывала долго и старательно, но голос ее задрожал без всяких предварительных репетиций, когда она задала вопрос:

— Ты часто влюблялся, Джонни?

Он весело ухмыльнулся:

— Вокруг столько очаровательных малышек… Первый раз я влюбился, если верить мамуле, когда мне было шесть лет. Я вернулся домой с рождественского вечера и сказал, что собираюсь жениться на маленькой девочке с коралловым ожерельем и золотистыми кудряшками. Мы обменивались сладостями, и она одарила меня шоколадным поцелуем, но я не мог вспомнить ее имени, так что ничего из этого не получилось.

Мирри повторила свой трюк с ресницами: