Сид Тернер дал понять, что его совершенно не интересуют ее чувства.

— Рассказывай, о чем он говорил.

— Это касается той девушки… — Когда пришлось назвать имя Мирри Филд, голос у нее начал невольно дрожать. — Тебе не надо было звонить ей. Надо было держаться от нее подальше, пока не будет засвидетельствовано завещание… я могла бы подсказать тебе это.

Сид произнес тихо угрожающим тоном:

— Когда я захочу, чтобы ты учила меня, как мне управляться с моими делами, я дам тебе знать. Так что с девушкой?

— Кто-то подслушал, как ты разговаривал с ней. У них там параллельная линия. Наверное, ты не знал об этом, но все стало известно. Любой может поднять трубку и слушать все разговоры. Кто-то так и сделал, когда ты разговаривал с Мирри Филд. Она тебе рассказала, что завещание уже подписано, а ты сказал, что у тебя в конторе есть подружка, так что ты уже знаешь. Когда полицейские спросили ее, что ты имел в виду, говоря о подружке в нотариальной конторе, она сказала, что это кто-то из сотрудниц мистера Модсли. Как ты мог рассказать ей обо мне! Никогда раньше я не делала ничего подобного и не стала бы делать ни для кого другого. Ты хотел узнать, и я сказала тебе, но я никогда не думала, что ты предашь меня.

— Прекрати болтать! — сказал Сид. — Модсли подозревает тебя?

— Нет. Вот это самое ужасное — он доверяет мне. Он думает, что это сделала Дженни Грэг.

Сид расхохотался:

— Тогда из-за чего весь сыр-бор? Ты чиста, а Дженни уволят. Вот и все. Если девушка много болтает, выйдя из своей конторы, полиция тут бессильна.

Он посмотрел на нее и подумал, какая же она глупая баба. Одно хорошо: ему больше не придется поддерживать с ней отношения. Ему нравилось, что девушка была отзывчивой и услужливой. Он занялся бы любовью с кем угодно, если бы того требовало дело, даже с этой тощей, трусливой девицей с ее угрызениями совести и с темными кругами под глазами, которые похожи на шрамы… Что ж, слава Богу, больше этого не потребуется.

— Сид, неужели ты не понимаешь, что это значит? Я думаю не о себе и не о Дженни Грэг. Полиция задает эти вопросы потому, что они подозревают тебя.

Он с презрением посмотрел на нее:

— А им нечего подозревать. Я знаю Мирри с пеленок. Она жила в доме моей сестры… в каком-то смысле я ей родственник. Я познакомился с тобой, мы понравились друг другу, и ты случайно упомянула имя мистера Филда: сказала, что он оставил кучу денег девушке по имени Мирри Филд. Что здесь интересного для полиции?

— Я могу потерять работу, и мне уже не найти другой.

— Так не надо называть никаких имен. Я скажу только, что это была девушка из конторы. Если они прижмут меня, то я отвечу, что, как настоящий джентльмен, не могу выдать молодую леди. Не надо волноваться из-за работы. Никто не подумает, что у такой, как ты, есть дружок, вокруг столько молоденьких девушек. А Дженни хорошенькая?

— Да, — ответила Берта.

Она с каждой минутой разговаривала с ним все более холодно и сдержанно. Она долго будет помнить все, что он сказал, и ощущать шрамы, которые наносят его слова. В данный момент она не чувствовала ничего, кроме охватившего ее ледяного оцепенения.

— Лучше, чтобы, нас не видели вместе, — сказал Сид. — Иди домой и прими аспирин или еще что-нибудь и перестань так смотреть. Скажи лучше, что у тебя болит голова, а то все начнут интересоваться, что стряслось.

— Ты, кажется, не понимаешь, — сказала она. — Полиция считает, что у тебя был мотив для убийства мистера Филда. Они попытаются привлечь тебя к этому делу. Они думают, что мистера Филда убили, потому что он подписал то завещание. Они думают, что ты приехал туда и застрелил его во вторник вечером, потому что днем он подписал завещание и оставил кучу денег Мирри Филд. Мне кажется, что она рассказала им все, что знала.

— Она не знает ничего, да и знать-то нечего. Что касается вечера вторника, Дженкинсы, у которых я живу, расскажут твоему полицейскому, который везде сует свой нос, что я зашел домой взять плащ около девяти. А когда спускался с лестницы, подвернул ногу и очень неудачно упал. Когда они выбежали из комнаты, то увидели, что я валяюсь на полу. Тому пришлось дать мне бренди и помочь взобраться наверх, чтобы уложить в постель. Миссис Дженкинс дала мне две таблетки снотворного, и они оставили меня до утра. Голову тоже сильно ушиб, но кости остались целы. Дженкинсы сказали, чтобы я постучал в пол, если что-то понадобится, но я спал как убитый. Не так уж много полезной информации для полиции, как считаешь?

Темные глаза Берты впились в его лицо. Она внимательно изучала его выражение.

— Ведь у тебя есть мотоцикл, верно? — спросила она.

— Ну и что?

— Где ты держишь его?

— В сарае на заднем дворе. — Сид ответил ей злобным, жестоким взглядом. — К чему ты клонишь? Ты не веришь, что я упал с лестницы и так сильно ушибся, что не смог даже самостоятельно добраться до постели? Ты думаешь, что позднее я поднялся, взял мотоцикл и поехал туда, в Филд-Энд, а там пристрелил человека, которого никогда прежде не видел, так?