— Слушай, Сорен, а ты не знаешь, как приземляться?

Приземляться? Меньше всего на свете его заботило приземление! Сорену казалось, что он может лететь целую вечность. Но малютка-сычик, наверное, устала. На каждый взмах его крыльев Гильфи приходилось делать не меньше трех.

— Понятия не имею, Гильфи. Может быть, стоит поискать какую-нибудь удобную макушку дерева и… — он запнулся. — Ладно, придумаем что-нибудь!

Разумеется, они придумали. Надо было слегка наклониться вниз, раскинуть крылья и медленно планировать на вершины деревьев. И опять инстинкт подсказал им, как замедлить спуск и описывать постепенно сужающиеся круги. При этом совята слегка изогнули крылья, чтобы увеличить трение, а перед посадкой дружно вытянули когти.

— Есть! — ухнул Сорен, опустившись на ветку.

— Ууууй! — запищала Гильфи.

— Гильфи, ты где? Что с тобой?

— Ничего, если не считать того, что я болтаюсь вниз головой.

— Великий Глаукс! — воскликнул Сорен. В самом деле, сычик-эльф висела на когтях, головой вниз. — Как это тебя угораздило?

— Если бы я знала как, я бы этого не допустила, — огрызнулась Гильфи.

— Извини. Что собираешься делать?

— Думать.

— А ты умеешь думать вниз головой?

— Разумеется! По-твоему, у меня мозги вывалились? Хватит болтать всякий вздор, Сорен!

Гильфи выглядела ужасно странно, но Сорен счел за благо помолчать. Он просто не знал, как ей помочь.

— Будь я на вашем месте, девушка… — откуда-то сверху раздался голос.

— Кто здесь? — насторожился Сорен.

— Какая вам разница, кто я? Достаточно знать, что в своей жизни я пару раз оказывался в таком же положении, что и ваша подруга.

Ветка, на которой сидел Сорен, сильно прогнулась под тяжестью огромного совенка, который спикировал вниз и зашагал к ее противоположному концу. Никогда в жизни Сорену не доводилось видеть такой громадной совы!

Серебристо-серые перья незнакомца таяли в лунном свете, а сам он возвышался над Сореном, словно гора. Только голова этого совенка была вдове больше всей Гильфи! И как такая громадина могла оказаться в том же положении, что и сычик-эльф?

— Слушай, что надо сделать! — прокричал таинственный незнакомец, свесившись вниз. — Отпусти когти, слышишь? Просто отпусти! А потом быстро взмахни крыльями, задержи их и сосчитай до трех. Тогда ты перевернешься и сможешь спланировать вниз. Сейчас я тебе покажу!

— Слушай, ты же такой большой, а Гильфи совсем маленькая, — возразил Сорен.

— Я большой, это ты прав! Но при этом я изящный и очень красивый. Я умею парить! Я умею скользить!

С этими словами огромный совенок вспорхнул с ветки и в воздухе, принялся демонстрировать самые невероятные приемы полета — нырки, повороты, стремительное снижение и разнообразные петли.

При этом он громко распевал гулким басом:

— Великий Глаукс! — прошептал Сорен. — Ну и хвастун!

— Знаешь, старина, если у тебя есть достоинства, не стоит стесняться их демонстрировать. А если достоинств нет, обычно об этом не догадываешься, — огромный совенок захохотал, в восторге от собственного остроумия.

— Эй, там! — подала голос Гильфи.

— Труднее всего отпустить когти, но ты просто поверь, и все получится.

«Снова — поверь!» — подумал Сорен.

Видимо, эти слова произвели магическое действие на Гильфи, потому что она мгновенно отпустила ветку. Как лист, сорванный неожиданным порывом ветра, она устремилась вниз — а потом вдруг перевернулась в воздухе.

— Здорово! — закричал Сорен.

Мгновение спустя Гильфи опустилась на ветку рядом с ним.

— Видала? Ничего сложного, — прогудел огромный серебристый незнакомец. — А когда я так завис, никого поблизости не оказалось. Пришлось самому до всего додумываться!

Сорен внимательно разглядывал нового знакомого. Он не хотел показаться невежливым, но его просто подмывало побольше разузнать об этом совенке.

— Ты из этих мест? — осторожно спросил он.

— Из этих или из тех, какая разница! — ответил тот. — Назови место, где бы я не побывал, — высокомерно заявил он, и Сорену стало не по себе.

Гильфи решительно запрыгала по ветке к своему спасителю.

— Примите мою искреннюю благодарность за любезность, с которой вы помогли мне справиться с возникшим затруднением, — проговорила она.

Сорен моргнул. Он никогда не слышал, чтобы Гильфи говорила так красиво. Это была речь совсем взрослой и очень воспитанной совы.