Шрифт:
И если использовать открытую ликвидацию Светлейшего, широкой поддержки у узурпатора не будет.
Конечно, какое-то время власть можно удерживать на иноземных штыках, но Росская империя в этом ни капли не заинтересована. Какой смысл тратить на халифат вооруженные силы, которые наверняка потребуются в войне с Орденом! Какой тут, к дьяволу, получится союз! Разве лишь — хромого со слепым…
В общем, по всему выходило, что подготовка государственного переворота — дело крайне сложное и долговременное. А времени-то как раз и не имелось…
И сколько ни ломал Осетр буйну головушку, ничего в нее, кроме прямого военного вторжения, не приходило.
Просто тупик какой-то! Хороша позиция — оказаться агрессором в глазах галактического сообщества. А главное — халифатского народа! После такого о военном союзе и речи не пойдет…
Надо было искать какой-то выход.
И тут к императору напросился на аудиенцию академик Борис Александрович Завгородний, директор столичного института генетики.
С директором института генетики Осетру встречаться прежде не приходилось.
Оно и понятно было — основные заботы императора были связаны с перевооружением флота и государственной безопасностью (попытки спасти мать Осетр относил к мероприятиям государственной безопасности, если выражаться канцелярским языком).
А тут генетика, вакуоли, тычинки-пестики… Никакого отношения к обороноспособности страны! Несерьезно это, просто удовлетворение научного любопытства отдельных личностей за счет имперской казны.
Впрочем, генетика весьма неплохо помогала накормить росский народ, так что пусть эти личности и дальше удовлетворяют свое любопытство. С драного козла хоть шерсти клок…
Целью аудиенции академиком был назван «Доклад о достижениях отечественной генетики».
Что ж, доклад так доклад. Устроим в императорском рабочем кабинете генетический симпозиум, посмотрим, что у них там за достижения…
Борис Александрович Завгородний оказался невысокого роста худощавым мужчиной лет шестидесяти. У него был непропорционально высокий лоб и обширная плешь на макушке, отчего мысли о несерьезности науки, которой он занимался, только становились навязчивее.
— Доброе утро, ваше императорское величество! Осетр приветливо кивнул:
— Здравствуйте! Проходите, присаживайтесь! Академик угнездился в кресле для посетителей.
— До сегодняшнего дня мне не довелось оказаться представленным вашему императорскому величеству, — сказал он с виноватой улыбкой.
Ишь, какая велеречивость!.. Уж эти мне биологи-генетики, любители лабораторных крыс и… как их?., мух-дроздофилов!..
— Я понимаю, ваше императорское величество, наша наука не вызывает такого уважения к себе, как структуристика пространства.
Ах мы еще и обидчивые!.. Ну-ну, нарывайтесь-нарывайтесь… Тоже мне, академическая крыса!
— Впрочем, генерал Засекин-Сонцев время от времени наведывался в нашу обитель. И не без пользы…
Оп-паньки!!!
У Осетра едва не отвалилась челюсть. Лишь в последний момент он удержал ее на месте.
«Росомаха» с отвисшим подбородком перед высоко л обым генетиком — та еще картина!
— И чем же вы его радовали, Борис Александрович?
Завгородний позволил себе легкую самодовольную улыбку.
— Было чем, ваше императорское величество. К, примеру, несколько лет назад после нашей с ним встречи неизлечимо заболел цесаревич Константин.
Челюсть у императора все-таки отвалилась
«При чем здесь цесаревич Константин? — подумал он. И тут его осенило: — Это что же получается?… Это же получается…»
— Вы хотите сказать… — Осетр не договорил.
— Я хочу сказать, что неизлечимая болезнь прогерия у наследника росского престола случилась вовсе не по Божьей воле. Там не обошлось без людей…
Вот дьяволы! И вы, Борис Александрович, и Всеволод Андреевич Засекин-Сонцев! А в народе-то думали, что хворь наследника — наказание небесное Владиславу Второму за его грехи. Да есть ли хоть что-то божеское в этом мире? Куда ни кинь — везде торчат уши заинтересованного человека…
Осетру на мгновение стало противно.
Однако он тут же сказал самому себе: «Впрочем, не забывай, что это преступление было совершено и в твоих интересах! Так что и от себя самого тебе должно быть противно… Но каков Железный Генерал! Хитрый и умный! Хотя наверняка он не один задумал, как убрать конкурента с пути своего ставленника!»
— И что вы хотите от императора, Борис Александрович?
Завгородний поджал губы:
— Не благодарности, нет, ваше императорское величество! Совершенное было сделано в интересах моего Отечества. Случись повторить, я бы без колебаний пошел на это еще раз! Я пришел доложить вам об успехах нашей науки. — В голосе академика зазвучала гордость. — После того случая прошло несколько лет. Мы не стояли все это время на месте. Моему институту удалось создать новый вирус, способный поразить не одного конкретного человека, а целый род. Если бы такая возможность была у нас тогда, от прогерии умер сам император и все его дети. А имейся внуки, то и они. Причем течение болезни было бы ураганным. Пожилой человек умер бы в течение нескольких часов, а ребенок — за двое-трое суток. Думаю, вам не надо объяснять, насколько сильно это оружие! И насколько избирательно!