Шрифт:
Дальше на эту тему говорить не было смысла. Знать о «Матушке» Ольге не обязательно. Но еще об одной вещи можно было сказать вполне.
— Правда, должен признаться, что я летал на Вайсбург не только для того, чтобы охранять тебя. — Осетр хитро улыбнулся. — Мне и самому хотелось посмотреть на фрагербритских принцесс в домашней обстановке. При великосветских дипломатических знакомствах запудрить потенциальному жениху мозги — проще простого. А мне не хочется жениться на девушке после одного-единственного официального представления.
На лице Ольги тоже, наконец, появилась улыбка. Правда, очень и очень ехидная…
— Ну и как? Выбрал?
— Выбрал. Я склонен согласиться с тобой. Среди четверых только одна заслуживает внимания. Розалинда. Так что ты с блеском выполнила свою задачу.
Однако Ольга не приняла его тон.
— Не подлизывайся, братец! И ушла.
Осетр посмотрел на закрывшуюся дверь и пожал плечами.
Ладно, пусть подуется!
Все равно он вышел из сложной ситуации с наименьшими потерями.
Глава семьдесят девятая
Ольга дулась три дня.
На четвертый брат сообщил ей, что не просто принял решение, но и начал его осуществлять. В частности, вчера утром он отправил личное послание его величеству Отто Тринадцатому, где попросил у фрагербритского короля руки его дочери Роза-линды.
И если король даст согласие на брак, работа министерств иностранных дел обеих стран по подготовке договора о дружбе и взаимопомощи вступит в решающую стадию. Будет составлено и секретное приложение к договору, где главным врагом росского и фрагербритского народов будет назван Великий Мерканский Орден.
— Мы что, первыми нападем на мерканцев? — спросила Ольга.
— Вряд ли нам придется выступать в роли агрессора… — Брат мотнул головой. — Как только фрагербритцы присоединятся к нашему с халифатом договору, у Вершителя не останется иного выхода, кроме как начать войну Сейчас у них еще есть шансы на победу, но ситуация, с их точки зрения, меняется к худшему с каждым днем. Если он не начнет войну сейчас, позже он непременно проиграет.
— А если все-таки не начнет?
— Начнет! — убежденно сказал Миркин. — Нет у него иного выхода!.. Так что? Помирились мы с тобой?
Ольга помолчала. А потом сказала:
— Помирились. Куда ж мне деваться? Император коротко пожал локоть сестры. Будто скрепил печатью соглашение о прекращении боевых действий…
— Знаешь, Миркин, — продолжала Ольга. — Поначалу мне казалось, что ты так ненавидишь мерканцев из-за моего отца. Потом я решила, что из-за твоей матери. Потом тебе на голову свалилась я с сестрами, которых также нужно освобождать, и это стало еще одним фактором твоей политики… Но теперь мне кажется, что существует и еще какой-то фактор, неизвестный мне.
— А может, мной движет желание поквитаться с судьбой за тот страх, что я пережил в детстве, когда убили моего приемного отца и похитили мою маму? А есть и еще одна подспудная причина… С точки зрения тех, кто воспитывался в нормальной семье, моя жизнь у «росомах» была достаточно сложной, чтобы непременно захотеть поквитаться с виновниками…
Миркин говорил совершенно серьезным голосом, но Ольга чувствовала, что его слова не являются правдой.
Ей вдруг пришло в голову, что она ошибается, полагая, будто очень неплохо изучила своего брата.
Да, с одной стороны, Миркин — очень порядочный человек, заботящийся о своих родственниках и друзьях. А с другой — он своими руками убил Засе-кина-Сонцева, стоило Железному Генералу затеять некую подковерную возню, показавшуюся императору опасной для страны. Да и Найдена он, похоже, подставил во время вояжа на Ибн-Джухайям.
Если подумать, друзья могут предъявить ему массу претензий. Но почему-то не предъявляют. Найден на него просто молится и верит ему, как ребенок матери. Да и она, Ольга, не может обижаться на Миркина, хотя многие его поступки явно объясняются недоверием к ней.
На него невозможно обижаться. Хотя бы потому, что он и себя не щадит, лично проводит опасные для жизни секретные операции. А ведь мог бы сидеть за спинами своих подчиненных и в ус не дуть.
Она снова вспомнила тот подвал, на Вайсбур-ге… И едва не залилась румянцем.
Это ж надо — влюбиться в собственного брата!
Вообще, в истории известны случаи, когда браки устраивались между царственными очень близкими родственниками. Так, помнится, египтянка Нефертити была замужем за своим двоюродным братом Эхнатоном. Да и в более поздние времена подобных случаев бывало немало… Впрочем, что это она?