Шрифт:
Мечты, мечты…
Глава десятая
Сплю, вдруг слышу: пейджер.
Это, наверное, мать. Ни у кого больше моего номера нет — это раз, и два — наши в десять утра еще все спят.
Читаю сообщение:
«Позвони матери, паршивец несчастный!»
Я не хотел, чтобы она мне на сотовый звонила: так без денег останешься. Поэтому я ей сотовый номер не давал, она мне все на пейджер сбрасывала.
Встал, сонный еще, нашел телефон, позвонил. Слышу, там трубку взяли.
Я так вежливо:
— Здравствуйте, это из «Уолтемстоу Гардиан». Мы проводим опрос, хотели бы узнать ваше мнение насчет будущих выборов в Комитет и насчет собачьих бегов: не знаете, на кого лучше поставить?
— Иди ты с глупостями! Тебе сегодня отмечаться как условно освобожденному. Забыл?
— Блин.
— Не ругайся. Давай иди. Я тут письмо от них нашла.
— В ящиках у меня рылась?
— Не твое дело, где я рылась, собирайся и иди.
— Подумаешь, к Энди не зашел. Не сердись, завтра отмечусь.
Хотя с Энди тоже наглеть не стоило. Я позвонил Рози (это его секретарша).
— Рози, привет! Ники. Когда там у меня с Энди назначено?
— Двадцать минут назад. Он как раз только что вышел, ругался, как не знаю кто.
— Пусть никуда не уходит, я сейчас буду. Скажи ему, что я собирался, просто я тут траванулся малость.
— Только ты уж ничего не угоняй, а поезжай на автобусе, ладно? Лучше еще немного опоздаешь.
— Скажешь ему, что я отравился?
— Ники, кончай уже, а? Давай приезжай.
Ну вот. Я тут суечусь, к концу света, можно сказать, готовлюсь, и вдруг надо идти куда-то отмечаться. Ладно, может, хоть чаем угостят.
Я в своем районе угонять не любил, поэтому взял такси. Нормально вообще: приезжаю, опоздал на полчаса, а чая еще нет. В приемной еще несколько человек сидит, судя по виду, тоже бы не отказались. Смотрю, Дин Лонгмор тут: он-то каждый день в Чингфордском отделении отмечается, сюда зашел просто бутерброд на халяву сожрать. Камран был — этот пацан еще и Лу — у него пожизненное. Алвин — негр-футболист и Луиза-наркоманка — эти вместе какой-то чек подделали.
Все сидят маются: курить-то нельзя.
— Рози, привет.
— Привет.
Рози молодец: одной рукой печатает, в другой — чашка с кофе.
— Я ему скажу, что ты пришел, просто у него уже человек сидит. Я тут твою маму на рынке видела.
— Ну и как?
— Говорит, с тобой больше мороки, чем с твоим Дэнни.
Я засмеялся.
— Зато на меня продуктов меньше идет. Он больше меня ест.
— И на вид посимпатичней, надо думать.
У нее постоянно звонил коммутатор, так что она одновременно отвечала, печатала, пила кофе и причесывалась.
— А кофейку нальешь?
Она передала мне чашку в окошко.
— Ты, по-моему, ради кофе только сюда и ходишь.
— Как же? А на тебя посмотреть?
— Ну да, и глупостей всяких наговорить. Что там у Энди на тебя? Или ты у нас опять невинная овечка?
— Именно, Рози, именно. Меня подло подставили. Фу! Ты что, сахар совсем, что ли, не кладешь?
Тут дверь открылась, вышел Энди проводить какого-то старика. Я его раньше никогда не видел, не знаю, может, он по банкам работал.
— О Ники, какие люди! Спасибо, что соизволил. Не рановато я тебя поднял?
— Сарказм, Энди, — это низшая форма умственной деятельности. А я, между прочим, стараюсь жить в соответствии с законом, запарился вконец, даже вот, видишь, припоздал малость. Прости, Рози, — я вернул ей чашку, — мне пора, у меня встреча.
— Иди, может, мозги на место встанут.
Энди запустил меня к себе, достал чайник (он его в кабинете прячет), включил и пододвинул ко мне печенье. Теперь все этой здоровой пищей увлекаются.
— А я тебя в субботу на стадионе видел. Только я не понял: Джимми же вроде в больнице лежит, нет?
— Блин, Энди, ты что, и по выходным меня высматриваешь?
— Я по выходным стараюсь о тебе не вспоминать, только вот не получается. Ничего сыграли, между прочим.
— Ничего, только я пенальти лучше бью. А так ничего…
— Ну ты-то у нас да! Ты у нас будь здоров бьешь, особенно если из пушки от друга нашего Брайана.
Куда он это клонит, интересно…
Пододвинул мне чашку и говорит: