Прихожу: Норин дома, свитер в обтяжку, все дела. Мы пошли к Рики в комнату, а она нам принесла чай и текилу.

Я ей говорю:

— Норин, а мне билетик на Антигуа достанешь? Марбелла в принципе тоже покатит…

— Ты тогда на мне жениться должен. У нас скидки — только членам семьи.

— Слушай, а если нам с тобой — того на этого, а? Я тебе как — ничего? Я-то лично всегда готов, только скажи.

— Это ты мне предложение, что ли, делаешь?

А я на свитерок ее в облипочку смотрю и уже ничего не соображаю.

— Ты жениться на мне хочешь?

— Ну-у… э-э-э, ну да. Конечно. Ну, может, не сразу… Ты же знаешь: я тебя уважаю… Может, лучше сначала так попробовать пожить?

— Да, Ники, умеешь ты женщину уболтать.

— А то ж. Пока не жаловались. Ну что? Пойдешь в клуб в воскресенье?

— А ты до сих пор ерундой всякой занимаешься?

— То есть как?

— Да так вот, сам знаешь как.

— То есть что я пропадаю иногда?

— Ага. Пропадаешь. Как сопрешь что-нибудь, так и пропадаешь.

— Ну… — Эта тема мне уже меньше нравилась. А ведь как начали-то, а…

— Ну что сразу «украдешь»? Ну да, иногда подцепишь что плохо лежит.

— Вот ты перестань подцеплять, тогда поговорим.

У нее улыбка — я отпадаю просто.

— А то «пропадаю», «подцепляю» — мне такие не нравятся.

Улыбнулась, потом вдруг раз — руку мне за воротник и ногтями по спине снизу вверх. Я там чуть не помер.

— Ты подумай: исправишься — на Антигуа летать будешь…

И вышла.

Рики чуть от смеха не описался. Блин, классная девочка, я прямо чуть не кончил.

Рики протянул мне текилу и лайм.

— Ну что, ты насчет Винни?

— Да. Не знаешь ты, что им тут надо было и чего его к ним понесло?

— Чего им тут надо — это все знают. У них тут склад. Порошок, крэк, героина много.

— А квартира чья?

— Да там люди съехали год назад, а квартиру пересдали. Сорок фунтов заплатил в комитете — и пересдавай.

— А кому пересдали?

— Те тоже куда-то делись, она три недели пустая стояла, а потом эти узнали и склад там сделали.

— Блин, повезло с соседями.

— Ага. Я прям приссал. Кто такие — не знаю, я этим всем не занимаюсь. Я лично троих видел: африканец, белый и один — по виду с Ямайки. Блин, злоба просто. Слава богу, свалили.

Сидели пили, потом смотрю: уже одиннадцать с чем-то.

— Ладно, я пойду. Может, зайду еще что спросить…

Он как-то замялся:

— Ну да, заходи… Просто, понимаешь, с Винни, конечно, хреново получилось, но там ребята крутые. Мой совет: лучше не связывайся, без мазы.

— Не могу. Он мой кореш был.

— Это все понятно, только они и тебя шлепнут. Ну будет два трупа — и что?

— Ладно, Рики, спасибо.

Он проводил меня до двери.

Я хотел, как обычно, этажа на два спуститься пешком: над лифтом ведь табло с этажами, сразу понятно, откуда вызвали. Пожелал копам спокойной ночи, они меня послали куда подальше. Нормально.

Выхожу на лестницу — а мне кто-то из темноты навстречу! Как я тогда концы не отдал — непонятно.

— Ники, ты?

Голос женский.

— Мать твою, щас бы помер тут! Ты кто вообще?

— Шантель. Помнишь? Я внизу живу.

— А-а.

Ну да, Шантель Ливингстон. Мы с ней в школе вместе учились, только она на два класса младше была. Все спортом занималась и параллельно клей нюхала. Отец — пожизненно, мать — пятерка.

— Зайди ко мне, поговорить нужно.

— Зачем?

А сам уже смотрю, куда свалить. Я слышал, она теперь на героине, непонятно на кого у нее там нарвешься.

— Ну зайди, нужно.

— Чего ты хочешь-то?

Мы спустились по лестнице и вышли на ее этаж.

— Поговорить надо, а здесь я не могу.

Хорошо, говорю, заходи первая и стой в коридоре. Достал нож, подождал минуту и медленно вошел.

Ничего, обошлось, квартира пустая. И все равно нельзя было так, как дурачку, лезть. Блин, Ники, не делай так больше никогда!

— Я слышала, как ты там с копами общался. Тут по трубам все слышно.

— Ну.

— Вы же с Винни дружили? Я тебя по школе помню…