светлый союз двух сердец!

Фрика

(в порыве сильнейшего негодования)

Так значит в ничто

обратились все боги,

с тех пор, как родил ты

Вельзунгов диких? —

Скажи сам мне:

так или нет? —

Ты стал презирать

семейство бессмертных;

что чтил ты прежде, —

теперь ты бросаешь,

те узы, что сам

завязал, — разрываешь,

рушишь радостно

мощь небес, —

чтоб развратным счастьем

упиться могла

близнецов чета, —

порожденье измены твоей! —

О, что тебе

до супружеских уз, —

ведь ты сам их первый разбил!

Жену всегда

обманывал ты:

в глуби долин,

на горных высотах, —

везде взор твой

страстно искал

новых чувств

и новых восторгов,

терзая сердце мое! —

Тайные слезы

я проливала,

видя, как в бой

ты водил Валькирий, —

детей любви

безумной твоей:

все же ты меня уважал,

и толпе этих дев,

и даже Брунгильде,

своей мечте, —

ты почтенье к супруге внушил...

Но вот ты прикрылся

именем новым, —

и «Вельзе» волком

бродить стал в пустыне:

там, опустясь

до предела позора,

ты двух ничтожных

людей порождаешь,

чтоб отродью Волчицы

бросить под ноги меня! —

Чего же ты ждешь?

Выполни все!

Пусть волчата Фрику растопчут!

Вотан

(спокойно)

Есть многое,

чего ты не знаешь,

чего не понять тебе,

но что свершиться должно.

Лишь обычное

ясно тебе;

но то, что ново всем, —

того жаждет мой дух! —

Знай одно лишь:

нужен герой,

лишенный нашей защиты,

отвергший законы богов.

Только он

может дело свершить,

что спасло бы бессмертных,

но что богу свершить не дано.

Фрика

Смутить загадкой

хочешь ты Фрику!

Да что создать

могли бы герои,

чего нельзя

свершить их богам,

чьею волей люди сильны?

Вотан

Ни во что ты ставишь

личный их дух?

Фрика

Кто в них вдохнул этот дух?

Кто взоры слепцов просветил?

В твоем щите

сила бойцов,

твое внушенье

движет мужей:

ты — сам их ведешь,

и ты смеешь мне их хвалить! —

Нет, ты меня

больше не обманешь,

не извернешься

хитростью новой, —

и этот Вельзунг