гнев свой смягчи

строгость забудь

и ясно мне сам

открой мой грех,

что тебе упорно велит

оттолкнуть дорогое дитя!

Вотан

(не меняя положения, строго и мрачно)

Дело твое

само являет твой грех!

Брунгильда

Воле твоей

была я верна...

Вотан

Велел ли я

стать за Вельзунга в битве?

Брунгильда

Так мне приказал

властитель бойцов!

Вотан

Но ведь решенье это

взял я назад!

Брунгильда

Решенье твое

отторгнула Фрика:

чужою волей плененный,

ты себе стал врагом.

Вотан

(тихо и горько)

Видя, что ты все постигла,

велел я смириться тебе;

но ты отца

слабым сочла!

И должен забыть он измену?

Иль пред ним так ничтожна дочь?

Брунгильда

Я мало знаю, —

одно лишь я знала:

что ты Вельзунга любишь.

В разладе с собою

ты решил

расстаться с этой любовью.

Другое видел

ты пред собой,

надрывая сам

сердце свое:

что Зигмунд должен погибнуть!

Вотан

Ты знала о том —

и стала все ж за него?

Брунгильда

(тихо начиная)

Ибо взор мой видел

любовь лишь твою,

но от этой любви

ты вынужден был

в страшной тоске отвернуться!

Мне, привыкшей в битвах

твой тыл охранять, —

мне виден был тот,

кто стоял за тобой:

Зигмунд смущал мой взор! —

Вот я предстала ему...

Смерть возвещая,

речь с ним вела...

Я проникла в святость

доблестных мук.

стоны героя

мне громко звучали:

страсти свободной

страшная боль,

скорбного духа

мощный порыв!

Услыхал мой слух,

увидал мой взор

то, что тайно тлело

огнем священным

в сердце моем...

Я дивилась —

в страхе, в стыде...

Лишь о страдальце

думать могла я:

с ним разделить

победу иль гибель, —

вот что осталось

Брунгильде избрать! —

Ты мне любовь такую

в грудь вдохнул,

твоею волей

Вельзунг стал мне люб;

и, помня ее,

жребий выбрала я!

Вотан

Ты свершила то,

что свершить и сам я мечтал,

но что рок двойной

не дал мне совершить!