выпил на спор ведро жженки, поперхнулся и проиграл десятку;

разболтал всем желающим о своих махинациях с просроченными продуктами для бездомных детишек Камбоджи;

подарил чек на миллиард фунтов старшему машинисту с линии «Кингс-кросс — Брайтон»;

выиграл в армреслинг кружку пива у карлика из «шоу лилипутов».

Понятное дело, после всех этих приключений Сэнд Муд и на глаза не смел показаться своей невесте, забытой им в … ну все равно в какой церкви у алтаря. И понятное дело, Пеппи Тостер в один день лишившаяся радужных надежд, папаши-богатея и в придачу чека на миллиард фунтов, отнюдь не поминала бывшего жениха добрым словом. Напротив, она поминала его многими словами, отличавшимися невероятным нецензурным разнообразием. А с ним заодно всех ирландских террористов, вместе взятых, и коварную водку «Журавушка».

Сэнд Муд, не будь дурак, ударился в бега. Угнал от речного причала чью-то прогулочную яхту «Топор дровосека» и отправился пиратствовать в южные моря. Не имея при этом ни малейшего понятия о правилах навигации, рулевого управления и обращения с парусами. Слава богу, что на яхте был установлен ДВС (двигатель внутреннего сгорания, если кто не знает) от мотоцикла «Урал». Иначе ему бы совсем худо пришлось. А так Сэнд Муд только заблудился. По счастью, которое выпадает на долю тех, кто понятия не имеет, какую ерунду творит, его занесло на Таинственный Остров. Где Сэнд и осел, сделавшись станционным смотрителем четвертого энергоблока.

Бедняга даже представить себе не мог, что его покинутая невеста Пеппи Тостер до сих пор ищет его по всему белому свету с фонарями и с бригадой наемных костоломов из числа отставных «зеленых беретов».

Впрочем, услыхав от прапорщика Проши о скором прибытии бывшей возлюбленной, Сэнд Муд ни на миг не впал в заблуждение. И не подумал, будто Пеппи поперлась черт-те куда, лишь бы упасть к нему на грудь и воскликнуть: «Вернись, я все прощу!». Сэнд очень даже прекрасно понимал: не родились еще такие невесты, которые могут простить женихам пропажу миллиарда британских фунтов и единственного папаши-кормильца. Поэтому ничего хорошо Сэнд для себя не ждал, а мысленно соображал: «что же делать?», «куда податься подальше?» и «если податься на острове подальше нельзя, то кто в случае чего может вступиться за бедного, обиженного ирландского террориста?». Ответ получался один. Срочно бежать к ПД, долго плакать и умолять, авось разжалобит. В самом деле, не железный же ПД, чтобы равнодушно взирать на скупые горькие слезы своего преданного станционного смотрителя.

В то же самое время или около того, на борту корабля «В последний путь».

— Тук, тук!

— Кто там? — привычно хихикнул Вонючка, нарезая плавные круги в коридоре у запертой двери капитанской каюты.

— Это я, Степан Израилевич Навроде. Опять, — раздался грустный, испуганный голос. — А можно мне выйти так, чтобы вы, извиняюсь, уже ушли?

— Ни в коем случае! — взвизгнул от восторга Вонючка и торжествующе закудахтал. — Вам еще сидеть, не пересидеть!

— Господи, за что? — печально взвыл голос из каюты, следом за тем раздался звук, сильно смахивавший на тот, когда кто-то со стоном рвет на себе волосы.

— Я, конечно, не Господи. Но могу ответить за него, — строго и нараспев сказал снаружи Вонючка. — Вам как? Изложить отдельно по пунктам или лучше в общих чертах?

— Лучше в общих, — обреченно вздохнул голос изнутри.

— Так вот. В общих чертах вы виновны в следующих преступлениях:

Во-первых. В осквернении Таинственного острова посторонними объектами, не сочетающимися с природным ландшафтом. Если попросту: какого черта вы понастроили эти безобразные бараки из отходов стекольной фабрики города Гусь-Хрустальный?

Во-вторых. В использовании многообещающих умов прогрессивного человечества для невразумительных целей. В смысле, зачем вам понадобилось, чтобы профессора и академики устроили здесь это дурацкое Вездесущее болото?

В-третьих. В негуманных экспериментах над разумными неживыми и нечеловеческими существами. (Громкий крик наболевшей души: «Я тебе попомню подвал с крысами и горящую самбуку, гюрза подколодная!»)

В-четвертых. В обмане трудящихся при помощи впиндюривания им поддельных акций несуществующих компаний. Имеется в виду «Сибирский пододеяльник» и «Общество слепых любителей живописи».

В-пятых. В использовании рабского умственного труда несовершеннолетних безответных детишек. Это уже Лэм просил вам передать. Помните такого? Ну, еще бы!

Дальше перечислять или хватит? По-моему я и так наговорил на две публичные казни через повешение и одну на электрическом стуле.

— Хватит, хватит, — робкой скороговоркой пропищал голос из-за двери. — Но возьмите в расчет мою команду неустрашимых минеров и их дядьку прапорщика Улюлюкина!

— И не надейтесь. Храбрыми минерами только что кончили обедать наши замечательные акулы Федька и Марфа. Напомнить, кто именно запустил их в здешние прибрежные воды? А прапорщик Улюлюкин в данный момент успешно женится на дочери того самого Лэма Бенсона, по чью душу вы и приплыли. Доченька, правда, дура полная. Да и ваш прапорщик — не светило чистого разума. Но сами понимаете, вряд ли он захочет нанести обиду своей невесте, плохо отозвавшись о ее папаше.

— Пресвятые угодники! Матерь божия, заступница! Что же мне делать? Четвертый день ведь терплю! Без еды, на одной только газированной водичке! И в туалет жутко хочется! — захныкал голос в каюте.

— Пресвятые угодники вам не помогут. А на матерь божью вовсе не рассчитывайте. Но я вам очень даже подскажу, что делать! — и Вонючка залил весь коридор добродушным сатанинским смехом. — Делать вам надо вот что. Два варианта на выбор. Или вы ищете под рукой предмет потяжелее, привязываете его на шею и выбрасываетесь в иллюминатор — если повезет, утопнете, если нет, то у Федьки и Марфы будет ужин. Или вы сейчас же разворачиваете вашу лохань в сторону, строго противоположную острову, а заодно забываете его координаты, как зовут Лэма Бенсона и куда делись деньги с ваших банковских счетов. После чего счастливо проводите остаток жизни в сумасшедшем доме.