— Ну, давай посуду, — сказал он.

— Что? — не понял Ростик.

— Посуду, — повторил охранник. — Куда воду наливать. Давай я тебе налью.

Ростик, как настоящий игрок, всегда спокоен. Он спокоен, когда блефует и когда у него на руках хорошие карты, спокоен, когда выигрывает, спокоен, когда проигрывает… По крайней мере так чаще всего бывает.

— Я хотел у вас ведро или банку попросить, — спокойно ответил Ростик. — У меня ничего подходящего нет.

Ростик, конечно, молодец, блефовать умеет и все такое, только вот, блин, в машинах он ни хера не понимает, хоть и водитель. А охранник понимал.

— Давай бачок, я тебе прямо в него наберу, — сказал он и положил руки на капот. — Открывай.

Охранник давал понять, что внутрь никого пускать не будет. Ростик наверняка придумал бы что-нибудь еще, но его опередили. Жила высунул голову из машины и сказал с неповторимыми блатными нотками:

— Слышь, шаолинь, капот не открывается, заклинило его. Ты ведро дай, мы воды наберем и поедем на станцию, там нам и капот сделают, и щетки поставят… А потом ведро завезем обратно.

Жила считает, что такой тон охранники и паковщики понимают лучше всего. У них, говорит Жила, до сих пор отрыжка девяностыми.

Несколько секунд охранник молчал, глядя на Жилу и о чем-то думая.

— Хорошо. Я дам вам ведро, — наконец вымолвил он.

— Ростик, сходи, — важно сказал Жила, словно он тут самый главный босс был. Сказал и еще жест такой сделал ладонью: типа, давай побыстрее.

Ростик открыл было рот, чтобы послать Жилу туда, куда и следовало, но остановился и промолчал.

Идти было больше некому. Кто еще сможет убедить охранника по дороге, что надо позвонить, и причем именно из гардеробной, да еще и газету найти. Только Ростик.

Охранник зашел внутрь, следом в здании скрылся Ростик, тяжелые двери закрылись, и до моего слуха донесся щелчок замка.

— С ними жестко надо, — пояснил Жила. — Хитростью бесполезно, это же восток, древняя мудрость. Им надо сразу объяснять, кто тут главный и чего от них хотят.

— Надо было договориться, — сказал я. — Денег немного дать и сказать, что надо позвонить.

— Тогда бы они точно подумали, что мы их ограбить хотим, — вставила Даша.

Это верно, такая версия и останавливала нас от необдуманных поступков. Сами подумайте, если в восемь утра, когда казино закрыто и самое время подсчитывать прибыль, в дверь стучится какой-то чувак, а еще трое сидят в убитой «бэхе» — как это выглядит?

— Ладно, — важно сказал Жила, — я свое дело сделал, Ростика внутрь оформил. А там уже он сам вырулит, не дурак. Ждем пока.

Я посмотрел на часы. Было двадцать две минуты девятого. Времени до вступления Следопытов было навалом, и легкость, с которой мы могли пройти этот этап, казалась немного подозрительной.

Прошло минут пять, двери открылись, и на пороге показался китаец. Только не тот, что выходил, а другой, чуть поменьше. Он посмотрел на нас, шагнул в сторону и крикнул внутрь что-то на своем языке. Я еще успел подумать о том, что что-то не так. А потом тело Ростика пролетело пару метров и упало на землю.

Вышел второй охранник — и опять не тот, который выходил в первый раз. Он облокотился на дверь и скрестил руки на груди.

Тело зашевелилось, приподнялось, встало на карачки, сплюнуло кровью.

Жила вылез из машины, а из казино вышли еще три китайских качка. Рисом их, что ли, особым кормят? Каждый как полтора Боло Янга.

— Вы чё, рамсы попутали? — завел Жила свою шарманку. — Кто так делает, это же беспредел…

— Писель няхюй, фэт бой! — ответил самый маленький китаец.

У двух больших китайцев откуда-то в руках появились биты.

Жиле оставалось только помочь Ростику добраться до машины, сесть и убраться подобру-поздорову.

Мы отъехали от «Сихай-Синя» на сорок седьмой минуте этапа. Ростик рулил, Даша вытирала ему платком кровь с губы, а Жила тихо сидел на заднем сиденье и старался даже не шевелиться.

Когда мы удалились на приличное расстояние от негостеприимного казино, Ростик остановился. Мне уже было понятно, что сейчас будет.

Жила отличный парень. Но иногда он лезет туда, куда не стоит лезть. Плохо то, что в результате страдает не только он, но и другие.

— Жила! — позвал его Ростик.

— Да, братан! — Жила аж подскочил на месте.

— Он сказал, что покажет мне настоящий шаолинь, — медленно произнес Ростик.

— Китайцы, братан, что ты хочешь, — отозвался Жила и откашлялся.

— Ты назвал его шаолинем, — напомнил Ростик.

— Братан, но это же не повод для того, чтобы беспределом заниматься. Слушай, мы можем вернуться, раскачать…

И тут Ростика прорвало. Он остановился и задвинул речь на несколько минут, из которой следовало, что Жила ни на что не способный кретин. Ростик говорил долго и достаточно обидно. Слово «тупорылый» звучало еще вполне прилично по сравнению с остальными эпитетами, которыми он награждал Жилу. Получалось, что тот не просто бесполезный придаток в нашей компании, но еще и виновник всех несчастий.