Я уже не прислушивался к словам, звучащим со сцены. В этот момент я думал о том, что мы выиграли двадцать пять тысяч долларов и вагон неприятностей. И я уже не смогу никогда вернуться на старую работу, потому что после подобных историй жизнь должна очень сильно поменяться. В моем случае явно не в лучшую сторону.

В зале сидит куча бандитов, которых мы угрожаем взорвать. Ростик на сцене прощается со своими кумирами и улыбается, а в туалете лежат четыре трупа. Странно, да? Мой друг не понимает, что мы не сможем решить наши проблемы? Он не понимает, что нам пиздец?

Я так и спросил у него, едва мы сели в машину и отъехали от клуба. Я едва ли не заорал, чтобы прервать его восторженные отклики об услышанном фристайле. А когда Жила поинтересовался, почему я такой нервный, и до меня дошло, что они с Дашей еще не в курсе, то сказал:

— То, что Ростик говорил про четыре трупа в туалете — это правда! Следопыт убил трех охранников и хотел убить меня, но Ростик его застрелил! По правилам игры Следопыты и Курьеры могут убивать друг друга!

Псих давно так не смеялся. Он хохотал и не мог остановиться. Сначала не поверил, пытался убедить себя, что это какая-то сложная схема, хитроумный план, а потом понял все и начал смеяться.

Они случайно (по баннеру) подали заявку на игру. Они не регистрировали оружие. Они не читали правила. И они прошли четыре этапа без единой потери. Не нарушив правила и выбив при этом из гонки двух Следопытов. Забрав пистолет у одного, застрелили им другого.

Это были какие-то уникальные черти. Уже стали доступны полные логи прохождения Курьерами первых трех этапов, и смотрел их не только Псих, но и те Следопыты, что не участвовали в гонке.

Курьеров обсуждали, делали даже ставки. Были такие, что жертвовали рейтинговыми баллами для того, чтобы получить дополнительную информацию. На форуме появились несколько топиков с различными мнениями. Если бы те, кто отписывался в них, вели свои споры в реале, то уже давно бы охрипли. Одни считали новичков везучими придурками, другие склонялись к мысли, что все это какой-то тайный заговор, третьи уверяли, что Курьеры не настоящие и все логи — не что иное, как подделка.

Впрочем, в вирте тусовались в основном ветераны игры. И все они сходились только в одном: каждый хотел поучаствовать в последнем, пятом этапе.

Ник следующего Следопыта был пока не назван, и поэтому все наперебой подавали заявки. Мало того что теперь за каждого Курьера дадут по пятьдесят баллов, так еще какой пиар!

Все хотели. Все суетились. Психа это не беспокоило — он уже в игре, а достойных противников после выбывания Бутчера не осталось. Все остальные, включая Авиру, — сопляки и молокососы.

Беспокоило его другое. Пять минут назад пришло сообщение о том, что Курьеры с большей долей вероятности не идут на пятый этап. Потому что Стек уже выброшен.

Металлическая коробка, которую мы берегли эти два дня, перелетела через забор стройки и плюхнулась на невидимые нами доски.

Винчестер я выбросил в окно еще раньше, когда мы отъезжали от клуба. И Жилу убедил его трофей выбросить. А вот Ростик свой пистолет выбрасывать не стал, и я поинтересовался почему. В кого он стрелять собирается, если игра закончена?

— Сань, тебя чуть не убили, — сказал Ростик. — И любой из нас мог оказаться на твоем месте. Но мы живы, Саня. И это главное. А теперь заткнись, я знаю, что делаю.

Крыть мне было нечем, а когда мы уже отъехали от стройки, я поинтересовался у Ростика нашими дальнейшими планами.

— Деньги мы получим завтра в восемь утра. В любом банке, принимающем переводы для физических лиц.

— Почему завтра? — спросил я, покосившись на Дашу. Жила сидел позади нее, и сейчас она ему что-то шептала на ухо.

— Завтра в восемь нам позвонят. Мы должны будем подтвердить, что игра окончена, после этого в любой банк на любое имя поступят двадцать пять тысяч долларов в рублевом эквиваленте.

— Почему в рублевом? — автоматически спросил я, пытаясь по Жилиному лицу понять, что ему эта змея шепчет.

Больше всего меня беспокоило, что она сейчас затеет какой-нибудь передел вроде «кто больше сделал, тот больше и получит». Видимо, Ростик увидел в зеркало мои сомнения на лице, потому что ободряюще воскликнул: