Она достала из кармана список.

— Мальчик без имени. Надо выяснить, кто он. Сделай копии списка. Но не раздавай.

— В голове не укладывается, — вздохнул Эрик Худден. — Восемнадцать человек.

— Девятнадцать. Мальчик там не указан.

Она вынула из кармана ручку и подписала внизу: «Неизвестный мальчик».

Потом замерзшие недоумевающие журналисты полукругом собрались возле нее на дороге.

— Я дам вам короткую информацию, — начала она. — Вы можете задать вопросы, только ответов у нас пока нет. Позднее, сегодня же, состоится пресс-конференция. Примерно в восемнадцать часов. Единственное, что я могу сообщить: сегодня ночью здесь произошло несколько очень тяжких преступлений. Это все.

Молодая веснушчатая девица подняла руку:

— Наверно, вы могли бы сказать и побольше? Мы сами догадались, что случилось что-то серьезное, раз вы закрыли доступ в деревню.

Виви Сундберг девушка была не знакома. Но на ее куртке красовалось название крупной общенациональной газеты.

— Можете спрашивать сколько угодно. Однако в силу тайны следствия я пока больше ничего сказать не могу.

Один из телевизионщиков подсунул Виви микрофон. Этого она знала, видела уже не раз.

— Будьте добры, повторите последнюю фразу!

Она выполнила просьбу, но когда он открыл рот, собираясь задать следующий вопрос, отвернулась и пошла прочь. Внезапно накатила дурнота. Отойдя в сторону, она несколько раз глубоко вздохнула и вернулась на дорогу, только когда дурнота отступила.

В первые годы полицейской службы она как-то раз упала в обморок, когда они с коллегой, зайдя в дом, обнаружили самоубийцу в петле. И ей вовсе не улыбалось повторение инцидента.

Женщина, сидевшая на корточках возле ноги, при появлении Виви встала. От мощной лампы в палатке было очень тепло. Виви Сундберг приветственно кивнула и представилась. Валентина Миир говорила с сильным акцентом, было ей лет сорок.

— Что скажете?

— В жизни не видела ничего подобного, — ответила Валентина. — С отрезанными или отрубленными конечностями иной раз сталкиваешься. Но это…

— Кто ел эту ногу?

— Скорее всего, понятно, какое-то животное. Но здесь есть отметины, которые меня тревожат.

— То есть?

— Животные объедают и гложут кости на особый манер. Практически всегда можно сразу сказать, о каком животном идет речь. Подозреваю, что здесь орудовал волк. Однако тебе надо увидеть еще кое-что.

Она подняла прозрачный пластиковый пакет, где лежал кожаный сапог.

— По всей видимости, он был на ноге. Животное, конечно, могло стащить его, чтобы добраться до стопы. Однако шнурки-то завязаны, вот что меня беспокоит.

Виви Сундберг вспомнила, что второй сапог был крепко зашнурован на ноге мертвеца.

Мысленно она сверилась со списком. Если список верен, то без ноги остался Ларс Андрен.

— Еще что-нибудь можете сказать?

— Пока слишком рано.

— Будьте добры, пойдемте со мной. Я, разумеется, не намерена вмешиваться в вашу работу. Просто мне нужна ваша помощь.

Они вылезли из палатки и зашагали к дому, где находился неизвестный мальчик, а вместе с ним, очевидно, Ханс-Эверт и Эльса Андерссон. В помещении царило глухое безмолвие.

Мальчик лежал в кровати, на животе. В маленькой комнате со скошенным потолком. Виви Сундберг стиснула зубы, чтобы не заплакать. Жизнь ребенка — едва начавшись, уже кончилась.

Обе молчали.

— Не понимаю, как можно совершить такое злодеяние над ребенком, — в конце концов сказала Валентина Миир.

— Именно потому, что не понимаем, мы должны приложить все усилия и проникнуть в эту загадку. Чтобы по-настоящему разобраться в случившемся.

Судмедэксперт промолчала. А в мозгу Виви Сундберг забрезжила смутная догадка. Сперва она не улавливала, что это. Схема, подумала она. Что-то здесь выбивается из общей схемы. И вдруг сообразила, что привлекло ее внимание.

— Посмотрите, пожалуйста, сколько ран ему нанесли.

Медик наклонилась, направила на труп свет ночника и через минуту-другую дала ответ:

— Похоже, ему нанесли один-единственный удар. Смертельный.

— Еще что-нибудь можете сказать?

— Он наверняка не успел ничего почувствовать. Удар перерубил позвоночник.

— Вы осматривали другие тела?

— В основном я сосредоточилась на установлении факта смерти. Дождусь коллег, и тогда мы всерьез возьмемся за работу.

— А с ходу можете сказать, есть ли еще убитые одним ударом?

Поначалу Валентина Миир словно бы не поняла вопрос. Потом задумалась, вспоминая, что видела.