Стеклянный порошок станет заключительной точкой в истории, начатой Санем. Я Жу осторожно ссыпал порошок в мешочек, затянул ленточку. Потом погасил в комнате свет, оставил только одну лампу с красным абажуром, расшитым фантастическими золотыми драконами. Сел в кресло, некогда принадлежавшее богатому помещику из провинции Шаньдун. Медленно дыша, погрузился в состояние полного покоя — так ему думалось лучше всего.

Через час он подготовил план последней главы, решил, как убьет Биргитту Руслин, которая, весьма вероятно, доверила его сестре Хун информацию, способную ему навредить. Хун могла поделиться этой доверительной информацией неизвестно с кем. Приняв решение, он нажал кнопку звонка на столе. И через несколько минут услышал, как старуха Лан начала на кухне готовить обед.

Когда-то Лан служила уборщицей в его пекинской конторе. Много ночей он наблюдал за ее бесшумными движениями. Убирала она лучше всех других уборщиц, наводивших чистоту в многоэтажном доме.

Однажды он поинтересовался, как ей живется. А узнав, что помимо уборки она стряпала на свадьбах и похоронах традиционные блюда, попросил приготовить ему назавтра ужин. После этого он нанял Лан поварихой, назначив жалованье, какое ей и во сне не снилось. А поскольку сын ее эмигрировал в Лондон, разрешил ей переехать в Европу и стряпать для него, когда он, надо сказать часто, наезжал в Лондон.

Этим вечером Лан подала разнообразные закуски. Хотя Я Жу словом не обмолвился, она знала, чего он хочет. Чайник она поставила на небольшую керосинку в гостиной.

— Завтрак вам приготовить? — спросила Лан перед уходом.

— Нет. Я сам все сделаю. А вот на обед — рыбу.

Лег Я Жу рано. После отъезда из Пекина ему не удалось как следует поспать. Перелет в Европу, потом сложный путь в город на севере Швеции, визит в Хельсингборг, где он пробрался в дом Биргитты Руслин и на записке возле телефона приметил подчеркнутое красным слово «Лондон». В Стокгольм он прилетел на своем самолете и приказал пилотам немедля получить разрешение на перелет в Копенгаген, а оттуда в Англию. Он предположил, что Биргитта Руслин отправится к Хо. И действительно, она пришла туда, помедлила у подъезда, а затем устроилась в кафе напротив.

Он кое-что записал в блокноте, погасил свет и вскоре уснул.

На другой день Лондон накрыла сплошная облачность. Я Жу, по обыкновению, встал уже в пять, послушал на коротких волнах китайские новости. На мониторе компьютера просмотрел биржевые сводки, поговорил с одним из своих директоров о реализации текущих проектов, а потом приготовил завтрак, большей частью из фруктов.

В семь он вышел из квартиры с шелковым мешочком в кармане. В его плане присутствовал один неопределенный элемент: он не знал, в котором часу Биргитта Руслин завтракает. Если, придя в гостиницу, он уже застанет ее в ресторане, придется ждать до следующего дня.

Я Жу зашагал к площади Трафальгар-сквер, немного постоял, послушал одинокого виолончелиста, который играл на тротуаре, поставив рядом шляпу, бросил ему несколько монет, пошел дальше. Свернул на Ирвинг-стрит. Вот и гостиница. За стойкой парень, прежде Я Жу его здесь не видел. Подойдя к стойке, взял гостиничную визитку, а заодно отметил, что белая бумага из ячейки исчезла.

Дверь ресторана была открыта настежь. И он сразу увидел Биргитту Руслин. Она сидела у окна и явно только что начала завтракать, потому что официант как раз подал ей кофе.

Я Жу задумался. Потом решил действовать не откладывая. История Саня закончится сегодня утром. Он снял пальто, обратился к метрдотелю. Дескать, он не постоялец, но хотел бы здесь позавтракать, за плату. Метрдотель — выходец из Южной Кореи — провел его к столику, расположенному наискось за спиной Биргитты Руслин, которая спокойно завтракала.

Я Жу обвел взглядом зал. На ближайшей к его столику стене — дверь с надписью «Запасный выход». Он пошел взять газету, а заодно проверил — не заперто. Вернулся за столик, заказал чай и стал ждать. Многие столики по-прежнему пустовали. Однако Я Жу видел, что большинства ключей в ячейках нет. Постояльцев в гостинице хватало.

Он достал мобильник и гостиничную визитку, позаимствованную со стойки портье. Набрал номер, подождал. Когда портье отозвался, он сказал, что у него важное сообщение для постоялицы по имени Биргитта Руслин.

— Я соединю вас с ее номером.

— Она в ресторане, — сказал Я Жу. — В это время она всегда завтракает. Будьте добры, позовите ее. Обычно она сидит у окна. Дама в синем костюме, с короткими темными волосами.

— Хорошо, я попрошу ее к телефону.

Я Жу сидел с включенным телефоном в руке, пока не увидел, как портье вошел в зал. Тогда он выключил телефон, сунул его в карман и достал шелковый мешочек. Биргитта Руслин встала и следом за портье вышла в холл, а Я Жу между тем направился к ее столику. Взял ее газету, огляделся, словно проверяя, разошлись ли посетители. Подождал, пока официант подольет свежего кофе человеку за соседним столиком. И все это время смотрел на дверь, ведущую в холл. Когда официант отошел, он открыл мешочек и быстро высыпал содержимое в недопитый кофе.

Биргитта Руслин вернулась в зал. Я Жу уже повернулся, собираясь отойти на прежнее место.

И в этот миг оконное стекло разлетелось вдребезги, сухой щелчок выстрела утонул в звоне осколков. Я Жу не успел подумать, что что-то не заладилось, катастрофически не заладилось. Пуля вошла ему в правый висок, пробив большую дыру, и мгновенно погасила сознание. Важнейшие функции уже прекратились, когда его тело рухнуло на столик, опрокинув вазу с цветами.

Биргитта Руслин остолбенела, как и все остальные посетители, официанты и метрдотель, судорожно сжимавший в руках миску с крутыми яйцами. Потом тишину распорол чей-то крик. Биргитта Руслин не сводила глаз с мертвого тела на белой скатерти. Она еще не понимала, что случившееся связано с нею. В голове билась сумасшедшая мысль, что Лондон подвергся атаке террористов.