Когда он умолк, из динамика донесся громкий гомон журналистских голосов, наперебой сыпавших вопросами. Однако Робертссон больше ничего не сказал.

Новости закончились, Биргитта Руслин выключила приемник. С ели возле машины лавинами обрушился снег. Она расстегнула ремень безопасности, вылезла из машины. Мороз крепчал. Она вздрогнула от холода. Что сказал Робертссон? Есть подозреваемый. И всё. Но в голосе сквозила уверенность в победе, такая же, как у Виви Сундберг, когда та подтвердила прорыв.

Нет никакого китайца, вдруг подумала она. Тот, что явился из теней и прихватил с собой красную ленточку, не имеет касательства к делу. Рано или поздно всё получит вполне естественное объяснение.

Или не получит. Она знала: опытные полицейские из уголовки всегда говорят о свободных нитях, которые в сложных расследованиях так и остаются под вопросом. Редко когда удается рационально объяснить всё без исключения.

Биргитта решила забыть про китайца. Ведь он просто призрак, несколько дней тревоживший ее.

Она села в машину, поехала дальше. И о следующем выпуске новостей тоже забыла.

Вечером она остановилась в Эребру на ночлег. Пакет с дневниками из машины не доставала.

Уже засыпая, на мгновение ощутила прямо-таки беспомощную тоску по теплому человеческому телу. По Стаффану. Но его здесь не было. Даже память о его руках почти стерлась.

Наутро, в третьем часу дня, Биргитта Руслин добралась до Хельсингборга. Пакет с дневниками отнесла к себе в кабинет.

К тому времени она уже знала, что некий сорокалетний мужчина — имя его пока не разглашалось — арестован по обвинению, предъявленному прокурором Робертссоном. Новостные сообщения были кратки, СМИ негодовали по поводу скудости информации.

Никто не знал, кто этот человек. Все ждали.

Вечером Биргитта Руслин вместе с мужем смотрела новости. Прокурор Робертссон сообщил о прорыве в расследовании. На заднем плане мелькнула Виви Сундберг. Пресс-конференция прошла сумбурно. Тобиас Людвиг не сумел обуздать журналистов, и они чуть не опрокинули подмостки, где стоял Робертссон, единственный, кто сохранял спокойствие. В заключение прокурор дал интервью, рассказал, что произошло. Сорокапятилетнего мужчину задержали в его доме под Худиксваллем. Задержание прошло без эксцессов. Хотя на всякий случай задействовали группу быстрого реагирования. Мужчину взяли под стражу, так как, по всей вероятности, он участвовал в массовом убийстве, происшедшем в Хешёваллене. Тайна следствия не позволяет пока назвать имя подозреваемого.

— Почему он не назовет имя? — спросил Стаффан.

— Можно спугнуть сообщников, уничтожить доказательства, — ответила Биргитта, делая ему знак помолчать. — Есть много причин, на какие может сослаться прокурор.

В детали Робертссон не вдавался. Сказал только, что прорыв произошел благодаря помощи широкой общественности. Сейчас полиция изымает улики, уже проведен первый допрос.

Интервьюер не унимался, наседал на Робертссона с вопросами:

— Он сознался?

— Нет.

— Вообще какие-либо признательные показания дал?

— Не могу сказать.

— Почему?

— Следствие еще не закончено.

— Он удивился, когда его задержали?

— Без комментариев.

— Семья у него есть?

— Без комментариев.

— Но живет он под Худиксваллем?

— Да.

— Чем он занимается?

— Без комментариев.

— Каким образом он связан с убитыми?

— Поймите, я не могу это комментировать.

— Но и вы поймите, что телезрители интересуются случившимся. Это же второе масштабное смертоубийство в Швеции.

Робертссон удивленно приподнял брови:

— А какое же первое?

— Стокгольмская кровавая баня. [3]

От неожиданности Робертссон рассмеялся. Биргитта Руслин аж застонала, потому что интервьюер не отставал.

— Едва ли такое сравнение уместно, — сказал Робертссон. — Но я не стану с вами спорить.

— Что будет теперь?

— Мы еще раз допросим арестованного.

— Адвокат у него есть?

— Он хочет, чтобы его защищал Томас Будстрём. Но вряд ли это получится.

— Вы уверены, что взяли того самого человека?

— Рано пока говорить об этом. Но я удовлетворен, что мы его арестовали.

Интервью закончилось. Биргитта убавила громкость. Стаффан посмотрел на нее:

— Что скажет госпожа судья?

— Они определенно что-то раскопали. Иначе никогда бы не получили ордер на арест. Однако его взяли под стражу лишь по подозрению. Робертссон либо осторожен, либо ему больше нечего сказать.