Налив себе чаю, он снова задумался: что же побудило Саня уйти? Единственное логическое объяснение — служанка Ци, в которую Сань был влюблен, бежала с ним вместе. Эльгстранд огорчался, что ошибся, оценивал Саня слишком высоко. Он мог примириться с тем, что его постоянно разочаровывали и обманывали обычные китайцы. Они по натуре вероломны. Но что и Сань, которому он так верил, поступит точно так же, стало самым большим разочарованием из всех, пережитых в Фучжоу. Он пробовал расспросить всех, кто знал Саня. Но никто не знал, что произошло той бурной ночью, когда ветер сорвал иероглифы надписи Храм Истинного Бога. Их вернули на место. А Сань пропал.

Следующие несколько часов Эльгстранд писал свои письма и составлял отчет для миссионерского общества в Швеции. Он всегда мучился, когда приходилось сообщать, как идет работа. Около часу дня он заклеил последний конверт и снова глянул на улицу. Наверно, все-таки будет дождь.

Садясь в лодку, Эльгстранд как будто бы узнал некоторых гребцов. Но он не был уверен. Они с Лудином заняли свои места в середине лодки. Мужчина по имени Синь с поклоном сообщил, что они готовы к отплытию. Время плавания миссионеры использовали для обсуждения разных проблем миссии. Говорили и о том, что надо бы открыть новые миссии. Эльгстранд мечтал выстроить целую сеть христианских миссий по всему течению Миньцзян. Если они продемонстрируют, что миссия расширяется, это притягательно подействует на размышляющих и сомневающихся, но интересующихся диковинным Богом, отдавшим своего сына на крестную смерть.

Но откуда взять деньги? Ни Лудин, ни Эльгстранд не знали.

Когда они подплыли к английскому судну, Эльгстранд, к своему удивлению, обнаружил, что оно ему знакомо. На палубе ждал капитан Данн, с которым Эльгстранд уже встречался. Он познакомил его с Лудином, и все трое спустились в капитанскую каюту. Капитан Данн выставил бренди и стаканы и не успокоился, пока не заставил обоих миссионеров отпить глоток-другой.

— Вы все еще здесь, — сказал он. — Удивительно. Как вы только выдерживаете?

— У нас призвание, — отвечал Эльгстранд.

— Ну и как?

— Что «как»?

— Обращение продвигается? Удается вам обратить китайцев в истинную веру или они по-прежнему курят фимиам своим идолам?

— Чтобы обратить человека, нужно много времени.

— А сколько же времени нужно, чтобы обратить целый народ?

— Мы рассуждаем иначе. Мы готовы остаться здесь на всю жизнь. После нас придут другие, продолжат миссию.

Капитан Данн сверлил их испытующим взглядом. Эльгстранд припомнил, что в прошлый раз Данн очень неодобрительно отзывался о китайском народе.

— Время — это одно. Оно течет у нас между пальцев, как бы мы ни старались его ухватить. Но как насчет расстояния? Прежде чем изобрели инструменты, которые позволили измерять пройденный путь в морских милях, мерой была так называемая видимость, то бишь расстояние, на котором зоркий моряк мог увидеть землю или другое судно. Как вы измеряете расстояние, господин миссионер? Расстояние меж Богом и людьми, которых желаете обратить?

— Терпение и время — тоже расстояние.

— Я восхищаюсь вами, — сказал Данн. — Хоть и против воли. До сих пор вера никогда не помогала морскому капитану пройти между мелями и рифами. Нам необходимы знания, только знания. Можно сказать, наши с вами паруса полнятся разными ветрами.

— Красивый образ, — заметил Лудин, который все это время выжидательно молчал.

Капитан Данн нагнулся и отпер деревянный сундук рядом со своей подвесной койкой. Оттуда он достал множество писем, несколько посылок потолще и, наконец, пакет с деньгами и векселями, которые миссионеры могли обналичить у английских коммерсантов в Фучжоу.

Потом он протянул Эльгстранду бумагу, где была обозначена сумма.

— Пересчитайте, пожалуйста, и распишитесь.

— Это необходимо? Вряд ли капитан станет красть деньги, собранные бедняками, чтобы помочь язычникам достичь лучшей жизни.

— Что вы себе думаете, меня не касается. Главное, вы должны убедиться в правильности суммы.

Эльгстранд пересчитал купюры и векселя, после чего подписал расписку, которую капитан Данн запер в сундук.

— Много денег вы тратите на своих китайцев. Видать, вправду они для вас очень важны.

— Так и есть.

Уже смеркалось, когда Эльгстранд и Лудин наконец покинули судно. Капитан Данн стоял у поручней, глядя, как оба спускаются в лодку, которая помчит их домой.

— Прощайте! — крикнул капитан. — Кто знает, встретимся ли мы здесь еще раз.

Лодка отошла от борта. Гребцы ритмично налегали на весла. Эльгстранд посмотрел на Лудина и расхохотался.

— Странный тип этот капитан Данн. По-моему, в глубине души он добрый. Хотя производит впечатление наглеца и богохульника.

— Вряд ли он одинок в своих воззрениях, — отозвался Лудин.

Оба умолкли. Обычно лодка держалась близко к берегу. Но на сей раз гребцы почему-то вывели ее на середину реки. Лудин спал. Эльгстранд тоже задремал. И проснулся, когда из темноты вынырнуло несколько лодок и ткнулось носами в обшивку бортов. Все произошло так быстро, что Эльгстранд толком не успел понять, что случилось. Вот беда, подумал он. Ну что бы гребцам держаться, как всегда, возле берега!