Прихлебывая чай, она прикинула, что нужно сделать завтра. Во-первых, еще раз зайти в полицию и рассказать о своих находках. Придется им выслушать, а не отмахиваться от моих сведений. Вряд ли они сделали в расследовании шаг вперед. Когда регистрировалась в гостинице, несколько немцев, сидевших в холле, обсуждали случившееся в Хешёваллене. Новость, выходящую за пределы страны. Позорное пятно на невинной Швеции, думала она. Массовые убийства здесь — явление нерядовое. Такое бывает в США да изредка в России. И является делом рук ненормальных садистов и террористов. Но здесь, в мирной уединенной лесной шведской деревушке, ничего подобного не происходило.

Она попробовала оценить, снизилось ли у нее давление. Пожалуй, да. Она удивится, если врач не выпишет ее на работу.

Биргитта Руслин задумалась о ждущих ее делах, о том, как обстоит с процессами, переложенными на плечи коллег.

И внезапно ее охватила спешка. Скорее домой, вернуться к обычной жизни, пусть даже во многом пустой и скучной. Едва ли стоит ожидать, что кто-то другой сможет изменить ситуацию, если она сама сидит сложа руки.

В сумраке гостиничного номера она решила устроить Стаффану в день рождения настоящий праздник. Обычно они не напрягались по такого рода поводам. Но возможно, настало время это изменить?

На следующий день, когда Биргитта Руслин отправилась в полицейское управление, по-прежнему шел снег. Похолодало. Термометр на стене гостиницы показывал минус семь. Тротуары еще не расчистили. Она ступала осторожно, чтобы не поскользнуться.

В вестибюле управления царило спокойствие. Одинокий полицейский читал вывешенные на доске объявления. Женщина за коммутатором сидела неподвижно, уставясь в пространство перед собой.

У Биргитты Руслин возникло ощущение, что Хешёваллен со всеми его погибшими — придуманная кем-то страшная сказка. Массового убийства не было, была выдумка, призрак, который вот-вот растает в воздухе.

Зазвонил телефон. Биргитта Руслин подошла к окошку, подождала, пока телефонистка закончит переключение.

— Я ищу Виви Сундберг.

— Она на совещании.

— А Эрик Худден?

— Он тоже на совещании.

— Все на совещании?

— Все. Кроме меня. Если у вас что-то важное, могу передать сообщение. Но все равно придется, наверно, подождать.

Биргитта Руслин задумалась. Конечно, ее информация важная, может даже решающая.

— Совещание надолго?

— Кто его знает. В нынешних обстоятельствах иной раз целый день совещаются. — Женщина нажала на кнопку, открыла дверь полицейскому, который читал объявления. — По-моему, у них есть какие-то новости, — сообщила она, понизив голос. — Следственная группа пришла сюда в пять утра. И прокурор тоже.

— А что случилось?

— Не знаю. Однако думаю, ждать вам придется долго. Только помните, я вам ничего не говорила.

— Разумеется.

Биргитта Руслин села, полистала газету. Время от времени в стеклянную дверь входили и выходили полицейские. Появились журналисты и телевизионщики. Не хватает только Ларса Эмануэльссона.

Четверть десятого. Она закрыла глаза, прислонилась к стене. И вздрогнула, услышав знакомый голос. Перед нею стояла Виви Сундберг. Явно очень усталая, вокруг глаз черные круги.

— Вы хотели поговорить со мной?

— Если вас не затруднит.

— Затруднит. Но я полагаю, у вас что-то важное. Вам известно, на каких условиях мы в нынешней ситуации готовы слушать.

Следом за нею Биргитта Руслин прошла в стеклянную дверь и дальше, в какую-то пустую сейчас комнату.

— Кабинет не мой, — сказала Виви Сундберг. — Но поговорить можно.

Биргитта Руслин села в неудобное посетительское кресло. Виви Сундберг прислонилась к стеллажу, полному регистраторов с красными корешками.

Биргитта Руслин собралась с мыслями, одновременно подумав, что ситуация совершенно неподходящая. Виви Сундберг уже решила: что бы она ни рассказала, для расследования это значения не имеет.

— По-моему, я кое-что нашла, — сказала Биргитта Руслин. — След, можно и так назвать.

Виви Сундберг с непроницаемым видом смотрела на нее. Биргитта Руслин восприняла это как вызов. Во всяком случае, она судья и худо-бедно понимает, что может заинтересовать полицейского, расследующего преступление.

— Возможно, то, что я имею сказать, настолько важно, что вам стоит позвать сюда кого-нибудь еще.

— Зачем?

— Я уверена, так надо.

Решительный тон возымел действие. Виви Сундберг вышла в коридор. А через несколько минут вернулась с кашляющим господином, которого представила как прокурора Робертссона.