— Каково было оказаться в стране, о которой мечтала в юности?

— Впервые я поехала туда в двадцать девять лет. Мао уже не было, все менялось. Я испытала огромное и резкое разочарование. Пекин — город холодный, сырой. Тысячи велосипедов стрекотали как кузнечики. Позднее я поняла, что они все-таки осуществили в стране неслыханный переворот. Люди одеты-обуты. В городе я не видела голодных, не видела нищих попрошаек. Помню, мне было стыдно. Ведь я, прилетевшая из здешнего богатства, не имела права смотреть на тамошнее развитие с презрением или свысока. Мне опять стала по душе мысль о китайской пробе сил. Именно тогда я и решила заняться китаистикой. До того планировала будущее иначе.

— И как же?

— Ты не поверишь.

— Выкладывай!

— Я хотела стать профессиональным военным.

— Почему?

— Ты стала судьей. Почему у людей возникают те или иные замыслы?

После ужина они вернулись в зимний сад. Снаружи фонари освещали белый снег. Карин дала Биргитте кофту, потому что стало холодать. За ужином они пили вино. Биргитта чувствовала себя слегка под хмельком.

— Едем со мной в Китай, — предложила Карин. — Билет на самолет стоит не слишком дорого. У меня наверняка будет в гостинице просторный номер. На двоих места хватит. Как раньше. В летних лагерях, бывало, жили в одной маленькой палатке — ты, я и еще три девчонки. Ночевали чуть не на голове друг у друга.

— Не могу, — отозвалась Биргитта. — Я выздоровела, пора на работу.

— Едем. Работа может подождать.

— Я бы не прочь. Но ты ведь, наверно, опять туда поедешь?

— Разумеется. Только в наши годы не стоит ждать без нужды.

— Мы долго проживем. Состаримся.

Карин Виман не ответила. Биргитта поняла, что опять высказалась невпопад. Муж Карин умер в сорок один год. С тех пор она вдовеет.

Карин прочла ее мысли. Протянула руку, коснулась колена Биргитты:

— Ничего.

Они говорили допоздна. Лишь около полуночи разошлись по своим комнатам. Биргитта легла на кровать, держа в руке телефон. Стаффан вернется в двенадцать и обещал позвонить.

Она уже задремала, когда телефон в руке завибрировал.

— Я тебя разбудил?

— Почти.

— Все хорошо?

— Двенадцать с лишним часов сплошных разговоров.

— Завтра вернешься?

— Высплюсь. И поеду домой.

— Полагаю, ты слыхала, что произошло? Он рассказал, как все было.

— Кто?

— Человек из Худиксвалля.

Она рывком села в постели.

— Я ничего не знаю. Рассказывай!

— Ларс Эрик Вальфридссон. Арестованный. Как раз сейчас полиция ищет оружие. Видимо, он рассказал, где оно зарыто. Самодельный самурайский меч, как сообщили в новостях.

— Неужели правда?

— Зачем бы я стал говорить неправду?

— Конечно не стал бы. А он сказал, почему это сделал?

— Из мести. Больше на сей счет ничего не сообщили.

Закончив разговор, она так и осталась сидеть. Днем с Карин Виман она вообще не думала о Хешёваллене. Теперь все эти события вновь заполонили сознание.

Может быть, красная ленточка получит объяснение, какого никто не ожидал.

Возможно, Ларс Эрик Вальфридссон тоже побывал в китайском ресторане?

Она легла под одеяло, погасила лампу. На следующий день она поедет домой. Дневники отошлет назад, Виви Сундберг, и выйдет на работу.

Вряд ли она отправится с Карин в Китай. Как бы ей ни хотелось.

Наутро, когда Биргитта Руслин встала, Карин Виман уже уехала в Копенгаген читать лекцию. На кухонном столе лежала записка:

Биргитта спрятала записку в сумочку, выпила чашку кофе и собралась уходить. А когда хотела захлопнуть дверь, увидела на столике в передней билеты на самолет.

Карин полетит в Пекин через Хельсинки, самолетом компании «Финнэйр».

На миг снова возник соблазн принять приглашение. Но нельзя, даже если хочется. Начальство вряд ли с пониманием отнесется к заявлению об отпуске после отсутствия по болезни, когда суд был перегружен нерассмотренными делами.

Возвращалась она паромом, через Хельсингёр. Над проливом дул ветер. По пути остановилась у табачного магазинчика, где газетные анонсы кричали о признании Ларса Эрика Вальфридссона. Купив газеты, Биргитта поехала домой. В прихожей встретила тихую и молчаливую польку-прислугу. Напрочь забыла, что как раз сегодня та придет делать уборку. Они обменялись несколькими фразами по-английски, и Биргитта заплатила ей за работу. Оставшись одна в доме, села и начала читать газеты. Как и раньше, ее ошеломило, сколько полос вечерние газеты умудряются отвести более чем скудному материалу. Пресса жевала и пережевывала то, что Стаффан сообщил накануне в коротком разговоре по телефону.